Коренной перелом

Старый, уже не раз хоженный маршрут, даже днем позволяющий избежать большого риска. Тридцать два бомбардировщика, построившись в плотную формацию, взяли курс на северо-запад и в сопровождении поднявшихся позже истребителей, с набором высоты, полетели вдоль линии фронта в направлении Валдая. Там, на высоте около десяти тысяч метров истребители сопровождения были отпущены на свой аэродром. А бомбардировочная формация легла на курс вест и продолжила набор высоты, пока, наконец, в районе Пскова не был достигнут потолок полета в тринадцать тысяч метров.

Моторы отчаянно месили винтами разреженный воздух, и если бы не турбокомпрессоры, то они не проработали бы здесь и нескольких секунд. Человеку на такой высоте тоже не очень уютно – разреженная атмосфера без подпитки кислородом убьет его за считанные минуты, а вечный на этой высоте пятидесятиградусный мороз превратит тело в ледяную статую.

Роспуск формации произошел в районе острова Готланд. Большая часть бомбардировщиков, цели которых находились в окрестностях Кенигсберга, Эльбинга, Данцига, Варшавы, Лодзи, Кракова, Радома и Люблина, повернули на юг, а шесть машин взяли курс на юго-запад в направлении на Штеттин. Далее экипажи выполняли свои задания в индивидуальном порядке.

Как всегда, в зону ПВО Рейха бомбардировщики вошли через три часа после взлета, никем не обнаруженные. Воздушная тревога так и не была объявлена. Погода была великолепная, видимость миллион на миллион. При подходе к городку Ангебургу Эндель Пусэп отстал от своего ведущего на двадцать километров, или на три минуты лёта, для того чтобы применять свои бомбы последовательно, ориентируясь на результаты предыдущего бомбометания. Несмотря на все усилия штуттгартской фирмы «Сайдшпиннер», которой было поручено ландшафтное оформление и маскировка комплекса, советской разведке довольно точно было известно расположение всех стратегически важных объектов и ориентиры для бомбометания.

Ровно в 17:30 по московскому времени «Большой Иван» выскользнул из-под брюха воздушного корабля полковника Алексеева и с зажженным файером камнем полетел к земле. Освободившийся от тяжелого груза самолет резко подбросило вверх, и только резкими движениями штурвала полковник Алексеев смог удержать его на заданной высоте. А бомба-«подарок» тем временем с радостным визгом летела вниз, рассекая воздух своим заостренным носом, управляемая вспотевшим от волнения бомбардиром. Вот на высоте семи километров она пересекла звуковой барьер, о чем возвестил громкий хлопок, после чего за ней в воздухе стал разматываться белый инверсионный след.

Попадание было точным.