Перекресток трех дорог

Он под ее влиянием и запуган. Мы ее задержим, а наша Праматерь наймет себе целую орду самых лучших и дорогих адвокатов – средства ей позволяют, и выкрутится, выйдет сухой из воды. И над нами же потом посмеется.

Макар молчал, рулил.

Хранил молчание и полковник Гущин.

– Ее мужа Ольховского звали Валерием, как и Малофеева, – после паузы произнес Макар. – Странно, что она себе выбрала мужчину с именем того чудовища.

– Ольховский был богат, денег полно имелось у мужика. – Клавдий убрал рацию в нагрудный карман штурмового жилета.

– Моя бывшая жена – тоже убийца и отравительница. И деньги собственные у нее водились. Но я бы никогда не женился на женщине с таким же именем, как у нее.

– Я в курсе, на ком ты мечтаешь жениться, – ответил Клавдий Мамонтов, не глядя на Макара. – Давай оставим все это сейчас в стороне, ладно? Не время, кузен.

– Она убила маньяка Малофеева, а еще, возможно, собственного мужа. И Павлову! И стала движущей силой и вдохновительницей других жестоких преступлений, – сказал полковник Гущин, словно черту подводил. – Имена не столь важны, имеют значение ее деяния. Поступки ее такие, что не могут остаться безнаказанными, как бы там ни складывалось с показаниями ее сообщников или с вещдоками.

Клавдий Мамонтов глянул в зеркало на Гущина, сидящего сзади. Тот на мгновение прикрыл глаза – словно заходящее солнце его ослепило или вот так подал Мамонтову какой-то знак.

Они въехали в поселок Юдино – фешенебельные дачи за высоченными заборами, красные крыши из металлочерепицы, каминные трубы, плющ на кирпичных оградах, витые кованые калитки.

У особняка Ольховских они затормозили вместе с догнавшей их полицейской машиной Одинцовского УВД.

– Дом пуст, – объявил им с ходу начальник Одинцовского УВД, который сам сидел за рулем. – Я ослушался вашего приказа, оперов пешком сюда послал на разведку, чтобы не светиться на машинах с мигалками. Все закрыто – и ворота, и гараж. Вскрываем?

Сразу прибыли сотрудники полиции, эксперты. Вскрыли калитку, вошли на просторный заросший участок, давно не знавший садовника. Особняк Ольховских и точно напоминал замок – серый, с каминными трубами и коваными решетками на окнах. Вскрыли и дом. Начался осмотр и обыск внутри.

– Здесь давно никто не жил, Федор Матвеевич, – сообщил самым мрачным тоном старший группы экспертов. – Слой пыли такой, что… Этот дом закрыт уже долгое время.

– Над воротами – камера, – заметил Клавдий Мамонтов. – Она повернулась, значит, камеры по периметру в рабочем состоянии. Если здесь никто не живет, следовательно, они подключены к какому-то другому гаджету дистанционно. И он где-то находится. Камерами кто-то управляет и все отслеживает. Видит, возможно, и нас сейчас.