Перехватчик

Успокоить его не составило труда, после чего Матвей занялся командой Шавло числом в пять человек, среди которых – ни одного профессионала: лишь молодые сельские любители «красивой житухи», существующие по законам стаи и кормящиеся остатками со стола властей предержащих, готовые ради этой власти загрызть кого угодно.

Шавло был все так же неповоротлив и доставал свое оружие слишком долго, чтобы успеть пустить его в ход. Матвей не стал брать его на прием, сам Константин Кириллович ничего не умел, за него все делали шавки, и Матвей лишь погрузил кулак в пузо инспектора, с трудом достав солнечное сплетение.

Когда Шавло обрел способность соображать, то обнаружил себя сидящим на скамейке у забора и освещенным фарами «газели». Напротив на корточках сидел ненавистный ему родственник Лидии Нестеровой и считал его пульс. Кивнул, поднимаясь.

– Ожил, болезный.

Подошел к машине, открыл дверцу и дважды нажал на клаксон, потом стал за спиной Шавло и приставил к виску его же пистолет. Шавло вспотел и запах.

– Страшно? – усмехнулся Матвей. – Терпи, начальник, то ли еще будет!

– Чего тебе надо? – просипел инспектор.

– Что мне надо, я сказал тебе еще вчера. Теперь объясню то же самое ребяткам, что притопали с твоей подачи за мной."

"Спустя несколько минут появился командир подразделения ОМОНа, за ним собрались остальные, с недоверием и озадаченностью разглядывая живописную картину: «парящего» Шавло, Матвея с пистолетом, перед машинами три лежащих тела да еще двух парней, медленно приходящих в себя.

– Окружить! – обрел наконец голос старлей-омоновец.

– Стой, где стоишь, – безразлично сказал Матвей – Отвечать за труп придется тебе, так что не дергайся. А теперь послушайте, во что вы влипли. – Он коротко изложил историю фермерства Нестеровых. – Так что давайте по домам, мужики. Не сердись за своих помятых ребят, командир, я человек мирный, но до определенного предела.

Старший лейтенант открыл было рот, собираясь дать какую-то команду, и Матвей понял, что ошибся в определении умственных способностей российского спецназа. Остановить этих дуболомов, физически сильных и тренированных, но без царя в голове можно было только более жесткими методами. Вспомнилась притча о трех мастерах, и Матвей со вздохом в душе признался, что он не достиг кондиции последнего из мастеров, в которого никто не бросил камень.

– Взять… – начал командир омоновцев и не закончил.

В кругу света от фонарей машины возник вдруг человек в сером плаще, высокий, черноволосый, вскинул руку.

– Остановитесь, достопочтенные. Оглянитесь!

Солдаты заозирались, сжимая в руках свои автоматы. Вокруг стоящих цепью омоновцев в двадцати щагах замигали огоньки, потом погасли.