Перегрузка

Он хотел бы, чтобы все это произошло позднее, и спросил почти жалобно:

— В соответствии с тем, что я слышала от друзей, которые прошли этот путь, — голос Руфи опять стал холодным, — каждый из нас наймет адвоката для защиты своих прав при бракоразводном процессе.

— Но неужели мы должны сделать это сейчас?

— Приведи мне одну-единственную существенную причину дальнейшего промедления.

— Я допускаю, что это эгоистичная причина. Но у меня только что были неприятности… — Он не закончил, почувствовав, что это прозвучало так, словно он себя жалеет.

— Я знаю это. И мне жаль, что так сошлось все во времени. Но ничто не может измениться между нами, ничто после всех этих лет. Мы оба знаем об этом, не правда ли?

Он уныло пробормотал:

— Должно быть, это так. — Не было смысла давать обещание измениться, ведь он и сейчас не был уверен, захочет ли, сможет ли переломить себя.

— Подумай… не можешь ли ты подождать месяц? Может, два? Иначе нам придется сразу же выложить все Леа и Бенджи, а через какое-то время они привыкнут к новой ситуации. — Он не был уверен, что это разумный аргумент: отсрочка вряд ли что-то решила бы. Но инстинктивно он чувствовал, что Руфь также с неохотой шла на этот последний, окончательный шаг в их браке.

— Хорошо. — Она поколебалась и уступила. — Из-за всего случившегося с тобой только что, я подожду немного. Но не буду обещать два месяца или даже один. Если решу сделать это раньше, то сделаю.

— Благодарю тебя. — Он почувствовал некоторое облегчение при мысли об отсрочке, пусть и недолгой.

— Эй! — Бенджи появился в дверях столовой. — Я только что взял новую кассету у Мередитов. Это пьеса. Хотите посмотреть?

Мередиты были соседи по дому. Ним взглянул на Руфь:

Внизу, в гостиной, Руфь и Ним сели рядом на диван, Леа растянулась на коврике, в то время как Бенджи ловко вставил видеокассету в их «Бетамакс», подключенный к цветному телевизору. Голдманы и еще несколько десятков семей образовали некое подобие клуба, члены которого постоянно обменивались видеокассетами. Каждая семья записывала телевизионную программу — это делали обычно дети или няня, — нажимая на кнопку «стоп» каждый раз, когда появлялась реклама. В результате получалась высококачественная запись, без раздражающих пауз. Такие «чистые» записи передавались затем из дома в дом.

В этот обмен втягивалось все большее количество людей, что неизбежно должно было в скором времени отразиться на доходах телевидения. «А может быть, — думал Ним, — это уже произошло?» По его мнению, телекомпании сталкивались с теми же трудностями, через которые уже прошли крупные компании типа «ГСП энд Л». Люди с телевидения злоупотребляли своими общественными привилегиями, наводняя эфир пошлой рекламой и низкопробными программами.