Перегрин

Наверное, боятся, что их заподозрят в трусости. Да и, подозреваю, уверены, что позади только свои. Дождавшись, когда первая шеренга почти достигает противоположного края долины, поднимаю над плечом легкую пику и подгоняю Буцефала шпорами. Было бы, конечно, эффектнее ударить всем шеренгой длинными тяжелыми копьями, но седло и стремена есть только у меня, а без них при такой сильной отдаче наездник запросто слетит на землю. Следуя моему примеру, легкими пиками обзавелся почти весь отряд."

"Дистанция достаточная, чтобы разогнать коня до галопа и на большой скорости врезаться во вражеский строй. Тут важно не дать коню притормозить. Трусливое животное старается избежать столкновения. Даже опытный конь, неоднократно проделывавший такое, начинает притормаживать, пытается отвернуть. Левой рукой я твердо держу повод, не давая Буцефалу свернуть, а шпорами подгоняю. Какое-то время жеребец пытается сопротивляться. Когда дистанция сокращается настолько, что столкновения уже не избежать, высоко задирает голову и защищенной грудью врезается в строй молодых парней, которые успели развернуться, но не смогли остановить его или уклониться.

Два кимвра сразу падают, сбитые конем с ног. Третьего я колю пикой в голову у правого уха, потому что начал оборачиваться и подставился. Дальше колю, не выцеливая и не приглядываясь особо. Правая рука с пикой быстро движется вперед-назад, словно игла в швейной машинке, зачищая пространство впереди и справа от коня, а левая держит повод и работает щитом, закрываясь от ударов слева. Неопытные кимврские вояки пытаются попасть мне в незащищенное лицо своими короткими копьями вместо того, чтобы легко и быстро убить коня, а потом уже разделаться со мной, спешенным. Времени осознать ошибку у них мало, потому что слева от меня орудует пикой кто-то из моих подчиненных. Я вижу голову его коня, которая мотается из стороны в сторону, не желая двигаться вперед, наваливаться на орущих людей, размахивающих копьями.

После очередного удара моя пика застревать в теле убитого кимвра. Он успевает перед смертью крутануться, выдернуть оружие из моей руки. Я сразу достаю саблю и начинаю короткими резкими ударами сечь всех, до кого могу дотянуться. Так продолжается долго. Или мне так кажется, потому что время становится тягучим, как разжеванная ириска, только без ее сладости. Вдруг мой конь начинает без команды и легко двигаться вперед. Там еще есть люди, но их мало, и стараются обогнуть меня слева, где я больше не вижу морду другого коня. Догоняю еще двоих и бью размашисто, от души, запросто рассекая кожаные шлемы и разламывая черепа до шеи. После чего останавливаю Буцефала и оцениваю ситуацию.

Уцелевшие кимвры убегают с поля боя.