Перегрин

Какая из них ведет на пастбище, я не знаю, поэтому посылаю по отряду в двадцать велитов по каждой. Идут они налегке, без щитов, чтобы добрались быстрее. Остальные идут прямо по полям, охватывая холм.

Нас ли заметили, или кого-то из основной части нашего войска, но в поселении раздаются крики, а потом начинают колотить в било. В сероватом предрассветном воздухе звуки тревоги распадаются на звонкие осколки, словно брошенные на каменный пол стеклянные чашки.

— Вперед! — командую я и первым бегу к надвратной башне."

"Главный удар будут наносить морские пехотинцы под командованием Феста Икция. Их больше и защитные сооружения с их стороны слабее. Наша задача — отвлекать на себя часть сил обороняющихся и не дать жителям убежать и унести ценное имущество. С первой задачей мы справляемся, а вот со второй есть недоработки. С дальней от нас стороны холма спускаются по валу с десяток молодых мужчин и подростков, бегут вдоль русла речушки в просвет между пока не сомкнувшимися нашими отрядами. Для меня и не только это серебряные монеты, тысяч пять денариев, укатываются из дырявого кошеля в чужие руки. Кто-то из моих лучников от, наверное, боли утраты посылает им вдогонку стрелу, но промахивается.

На надвратной башне было всего два человека. То ли остальные побежали защищать приречные стороны, то ли, во что верится скорее, просто побежали. Обоих защитников сняли лучники и пращники и потом долго спорили, кто именно выстрелил удачно.

Когда я уже решил, что дело сделано, что осталось подождать, когда воины под командованием Феста Икция займут все поселение, вдруг распахнулись ворота. Я сперва подумал, что открывают их наши, но выехали всадники. Их было около сотни. Кто-то был в доспехах и вооружен, кто-то в обычной одежде и безоружный или с обычным топором. Позади каждого кто-нибудь сидел, чаще всего женщины с маленькими детьми. Отряд этот погнал с места в карьер.

Лук был у меня в руке, хотя стрелять не собирался, берег стрелы до более подходящего случая. Вот он и подвернулся. Впереди скакал пожилой мужчина в бронзовом римском шлеме и кольчуге. Моя стрела попала ему в грудь. Мужчина как бы прилег на шею лошади, после чего свалился на грунтовую дорогу. Позади него сидела молодая женщина с грудным ребенком. Оба упали вслед за мужчиной под ноги скакавших за ними. Следующие две стрелы свалили двух всадников в кожаных доспехах, а третья попала в живот молодому парню в тунике, который продолжил скакать, как ни в чем не бывало. Вместе со мной обстрел вели другие лучники и пращники. Отряд всадников стремительно редел. Лошади, лишившиеся наездников, старались вырваться из потока и, если это удавалось, сразу переходили на шаг. Группа уцелевших пронеслась мимо меня метрах в двадцати.