Перегрин

Глядя на него, на ум приходил мокрый кусок мыла, без помощи которого Луций Корнелий Сулла залезет куда угодно. Мы познакомились с ним по прибытию в Табрак.

— Твой бывший центурион Фест Икций рекомендовал тебя, как отважного воина, к тому же, хорошо знающего дорогу к Заме, куда, как мне сказали, вскоре должен прийти со своей армией Гай Марий, — начал разговор Луций Корнелий Сулла, приняв меня в кабинете командира гарнизона Табрака — комнате, которая казалась большой, потому что в ней из мебели были только прямоугольный стол, сколоченный из плохо оттесанных досок, и три табуретки, да в дальнем левом углу были свалена в кучу какие-то тряпки, видимо, сменная одежда хозяина. — Я хочу, чтобы ты взял свой отряд и проводил нас.

— Есть! — коротко произнес я.

Вообще-то, у меня не было желания шляться по дорогам, давно зачищенным римлянами, где никакой добычи не захватишь, но нужно было встретиться с Гаем Марием и сделать ему предложение, от которого не сможет отказаться. Заодно погоняю своих подчиненных в условиях, приближенных к боевым, а то они стали жирком заплывать от нехлопотной корабельной службы. Я взял всех. Пусть трирему и кормчего охраняют матросы и гребцы.

Выступили на следующее утро. Поскольку проводников не брали, положившись на меня, мой отряд шел впереди. Сразу за нами скакал квестор со свитой, а за ними — вспомогательная конница. Я заметил, что в первый день Луций Корнелий Сулла постоянно оглядывался, словно боялся, что нанятое им воинство сбежит. На второй день перехода подлые мысли покинули его голову.

Заму захватили в конце прошлого года. Мужчин перебили почти всех, а женщин и детей продали в рабство. После чего поселили в городе лояльных римлянам греков, финикийцев, египтян… Часть домов была все еще пуста. В них и расположились нанятые кавалеристы и мой отряд. Луций Корнелий Сулла решил подождать здесь неделю, а если Гай Марий не придет или не даст о себе знать, последовать дальше вглубь Африки. В этом случае моему отряду придется сопровождать его.

Чтобы не сидеть без дела, я по утрам отправлялся на охоту. Пока что диких животных в этих краях несчитано. Стада антилоп встречаются по несколько сотен голов. Первые два дня я охотился на них, а потом подстрелил зебру. Подкрался к пасущемуся табуну голов в сто и тупо пульнул из лука в самую гущу, на кого бог пошлет. Послал он в молодого жеребца, которому стрела попала в шею у туловища. Когда все рванули от меня, подранок остался скакать на месте, лягаясь, словно отбивался от львиного прайда. Пришлось добивать его еще двумя стрелами."

"Как-то в двадцать первом веке я грузился кофе в конголезском порту Матади.