Перегрин

Я подождал минут пятнадцать, подобрался ближе к дороге, еще подождал, внимательно прислушиваясь. Вроде бы больше никто по дороге не шел. Взвалив тушу на плечи, я заспешил к каструму. Почему-то появилось предчувствие, что найду его захваченным и разрушенным, хотя шум сражения наверняка бы услышал. Увидев беспечно болтающих часовых у ворот, облегченно выдохнул. Скорее всего, встреченный мною отряд удирал от нашего легиона.

На всякий случай я предупредил охрану у ворот:

— Неподалеку отсюда чуть не налетел на большой отряд кимвров. Пошли по дороге на восток.

— Разбегаются трусливые собаки! — беспечно ответил старший караула, пожилой декан, нижняя губа которого была разрублена в двух местах, из-за чего рот не закрывался полностью, показывая беззубую в тех местах нижнюю десну.

Я согласился ним, выслушал похвалу по поводу удачной охоты и пошел к своим подчиненным. Там оставил у костра тушу и сказал, чтобы меня позвали, когда будет готов обед. Сам пошел на реку, где простирнул испачканную кровью тунику и искупался. Река возле каструма была шириной метров тридцать пять и глубиной около двух у нашего, высокого берега и мелкая у противоположного, пологого, поросшего травой, пока что не высокой, кустарником и редкими деревьями. Вода чистая и прохладная, видны камни на дне. После прогулки с ношей под все сильнее припекающем солнцем в ней было приятно бултыхаться. Во время купания меня не покидало чувство, что за мной следят с противоположного берега, поэтому старался держаться своего. Я бы на месте аборигенов обязательно выслал наблюдателей, чтобы быть в курсе, когда мы уйдем отсюда и куда."

"Мясо косули особенно хорошо, когда только сварено. К вечеру, когда размякнет в бульоне, уже будет не то. Впрочем, соскучившись по свежему мясу, мы съедим и вечером в охотку. Вокруг трех больших котлов сидят все мои подчиненные, по очереди достают из них куски мяса и жадно впиваются зубами в сочную, вкусную мякоть. Я обгрыз очередное ребрышко и кинул его беспородному лохматому псу, так сказать, сыну легиона. Он шастает по каструму от палатки к палатке и, как только где-то кто-то начинает есть, сразу прибегает туда, садится напротив и молча смотрит в глаза едоку. Мол, братан, не будь жлобом… Пес четко отличает солдат от пленников и заложников, пара десятков которых находятся на территории каструма, занимаются разными грязными работами, которые легионерам влом выполнять самим. Нас он принял за своих сразу и без оговорок. Оно и понятно: обгавкаешь не тех — и останешься без пропитания. Пес ловко ловит косточку и с громким хрустом расправляется с ней. Я достаю из котла еще одно ребро с куском мяса, собираюсь съесть — и в этот момент раздаются крики у главных ворот, зовут буцинатора к командиру.