Передышка не бывает долгой

– Издалека, – ответил он сильным мужественным голосом. – Я много странствовал, а когда пробился через дикие леса и вышел к реке, которая понравилась, я назвал по своему имени Альбулой. Потом привел туда поселенцев, и всего через десять лет там на страх соседям вырос город!.. А сам вот пустился странствовать, хочу повидать дальние страны и дивные народы!

– Города можно сжечь и разрушить, – согласился Мрак, – а вот реку даже не сдвинешь. Так что имя продержится долго.

Альбул сказал с уверенной мужской заносчивостью:

– Что значит долго? Вечно!

Мрак хмыкнул, мужчины оправдывают только свою заносчивость, она же правильная, не как у других, ответил несколько сдержанно:

– Иногда и реки меняют имена.

Кузя завозилась в руках Мрака, повернулась к Альбулу, ее детское личико стало серьезным, она проговорила замедленно и равнодушно, словно во сне:

– А если придет какой-нибудь Тибериан и назовет ее… Тибром?

Альбул дернулся.

– Тибром? Что за дикое имя? Никогда такого не будет! Только Альбула!

Мрак засмеялся, маленькая Кузя очень умело сбила спесь, попав в самом больное место, каждый сильный мужчина мечтает увековечить свое имя в веках.

Когда недовольный Альбул удалился, оттопыривая руки и поглядывая на всех грозно, он нежно шепнул в ее розовое ушко:

– Здорово ты его.

– Река Альбул станет Тибром, – ответила она серьезно, но тут же личико озарилось светом, счастливо вспикнула: – Как же я люблю тебя, Мрак!.. Тебя не тяжело меня держать? А то я так много сегодня ела!

– Напротив, – заверил он, – с тобой сам становлюсь легче!.. Еще чуть, и поднимусь к звездам.

– Ой, Мрак, – сказала она и тут же взмолилась испуганным шепотом: – только бы это не заканчивалось, только бы не кончилось…

Задыхаясь от нежности, он прижал ее хрупкое тельце к груди, она зажмурилась крепко-крепко, затихла, он даже подумал, что спит, но ощутил, как ее сердечко колотится часто-часто.

Ему почудилось, что Кузя, как наливное яблочко, наполнена солнечными лучами, уже не вбирает их, а сама излучает. Во всяком случае, так показалось Мраку, когда указала розовым пальчиком на крупного угрюмого воина в кожаном доспехе и брюках из кожи неведомого зверя, что уходят в высокие сапоги неместной выделки.

– Скоро будет сражаться со своим неузнанным отцом, – прошептала она печально, – тот его убьет, а потом чуть не убьет себя от горя…

– Такое бывает, – утешил Мрак. – Наплодят детей, а те скитаются по свету, творят подвиги, что значит грабят и убивают, чтобы их прославили в веках… Но ты откуда знаешь?

Она шепнула тихонько:

– Такое только с тобой, Мрак.