Там, за передним краем

Боковые охранения усилить. Не по два, а по четыре человека. Вы, — обратился капитан к разведчику и писарю, — время зря не теряйте. Стройте пленных в колонну по два — и вперед. Да повнимательнее будьте. Они хоть и «очень любят советских», но шли-то не в плен сдаваться, а воевать с нами. И по сторонам посматривайте. В лесу всякое бывает.

Девяткина решили везти до первого медицинского пункта, какой попадется.

Две группы тронулись в путь почти одновременно. Одна — туда, где гремела артиллерийская канонада, другая — в противоположную сторону. Рядом с повозкой теперь шла и Лида Ясюкевич. Она изредка брала Гришу за руку, щупала пульс. В сознание раненый не приходил. Позади знаменщиков — трех рослых молчаливых солдат — шли Лавров и Николаев. Говорить ни о чем не хотелось. Каждый был погружен в свои мысли. Мерно поскрипывали колеса, шуршала под ногами опавшая хвоя. Девяткин вдруг застонал. Повозка приостановилась. Лида достала флягу с водой, смочила Грише губы. Он облизал их. Тогда она влила ему несколько капель в рот. С трудом проглотил. Дышать стал вроде ровнее. Пегас, словно чувствуя, какая ему выпала ответственная миссия, мягко тронул с места.

«Только бы выжил земляк, — думал Вадим. — Веселый, никогда не унывающий человек. Кажется, он только радость людям доставлял. И как это угораздило его попасть под пулю? Он же сворачивал вместе с повозкой в овраг, а оказался в цепи с разведчиками и снайперами. Да, вот она, судьба человеческая… Попробуй узнай, где тебя безносая ущучит. Жаль, что я ни разу с ним так и не поговорил по душам. Кто у него дома? Может, жена есть или та, которую хотел бы назвать женой. Ведь мы с ним почти ровесники. Как хорошо было бы именно из его рук получить письмо от Иры. Тогда оно обязательно было бы ласковым, полным счастья».

Постепенно мысли Вадима снова вернулись в родную Вишневку с ее тихими улицами, утопающими в зелени садов домами. Прошел ровно год, как он уехал оттуда. Уже год. А память хранит все до малейших деталей. Все, все. И тот теплый сентябрьский вечер… Днем вовсю светило солнце, легкий ветерок нес длинные нити белой паутины. Над огородами плыли сизые волны дыма: жгли сухую ботву. Перепачканные сажей ребятишки пекли картошку: обжигаясь, тут же ели ее без хлеба и соли. Их гомон стих только с наступлением темноты. Кое-где засветились окна. Из клуба, где только что закончилась лекция о положении на фронте, вместе вышли Вадим и Ира. Большинство старшеклассников остались на танцы. А Ира не захотела, сказала, что ей надо домой. «По пути» было и Вадиму. Некоторое время шли молча, оба чувствовали себя смущенно: по сути дела, они впервые вечером оказались вдвоем, впервые Вадим один провожал ее до дому.

— Сегодня пришло письмо от друга нашего Николая, — первой нарушила молчание Ира.