Акула пера в СССР

Сберкнижку Федоровна не заводила, поскольку государству доверяла не очень — старая школа!

Пересчитав десятирублевки, челнок сунул мне в руки одну из сумок — тяжеленную — и хлопнул по плечу самого толстого таксиста:

— Поехали, Гриша, в «Волну», — это ресторан такой, на берегу Днепра, самый шикарный в городе.

«Волга» с шашечками увезла челнока кутить, а мы с Тимохом двинули в сторону «Белого аиста» — то ли кулинарии, то ли закусочной на другой стороне привокзальной площади.

Над потолком вяло вертелся вентилятор с тремя лопастями, на которые пытались усесться крупные зеленые мухи. Одной это удалось, и она довольно потирала лапками, поглядывая на своих менее удачливых товарок фасеточными глазками и наворачивая круги — один за другим.

Столики тут были высокими, рассчитанными на распитие пива и употребление местных деликатесов исключительно стоя. На каждом столике имелся пластмассовый стакан с салфетками, частью уже скомканными и запихнутыми обратно, и керамическая солонка с крошками от яиц, каплями томатного сока и крупной солью. Рядышком располагались пепельницы: курить тут было можно.

В углу какой-то крупнотелый дед пытался отломать голову таранке, состроив зверскую рожу и выпуская огромные клубы дыма из самокрутки. Недалеко от входа компания работяг цедила пиво из стеклянных бокалов и жевала котлеты в тесте, одновременно ковыряясь в жареной мойве.

Сапун решительно двинул к прилавку:

— Два «Дубровицких» и таранку, вон ту, со спинкой пожирнее. Гера, будешь таранку?

— Не-е-е, я есть хочу. Два беляша и… что это у вас? Жареный горох? О-о-о-о, дайте.

Про жареный горох мне еще батя рассказывал. Не Герин — мой. Вместе с пол-литром пива бонусом шла камса — мелкая, соленая, из бочки. Были те, кто предпочитал другую закусь, но камса была халявной, а потому мало кто отказывался. Сапун взял себе горсть рыбешек, прямо на бумаге, несмотря на то, что имел виды на таранку. А я не стал — будут потом пальцы рыбой вонять до второго пришествия!

Устроившись за одним из столиков, мы звякнули краешками бокалов друг о друга и присосались к пиву. Господи ты боже мой, я скучал по этому вкусу! Мне как раз исполнилось восемнадцать, когда Дубровицкий пивоваренный завод выкупил «Хайнекен», обещая золотые горы и небывалый рост качества. «Дубровицкое» и «Днепровское» и без того пользовались в народе доброй славой, а у дубровчан и вовсе считалось дурным тоном и отсутствием всякого соображения — пить привозную жижу из алюминиевых банок и пластиковых «торпед», когда наш, местный пенный напиток — лучший в мире! Стоит ли говорить о том, что завод наш «Хайнекен» прикрыл, и «Дубровицкое» стали разливать в Бобруйске, из одной бочки с сомнительным «Бобровым».