Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Я бродила по серой грязи — снегу, перемешанному с пеплом — и никак не решалась зайти в штаб, где раньше на втором этаже располагались наши с отцом комнаты.

Кроме меня здесь побывали почти все члены отряда. Не знаю, что они искали на пепелище. Они посещали его как мемориал, чтобы почтить память о погибших? Или ими двигало простое человеческое любопытство? Или таким образом они напоминали себе, что, хотя вокруг царит смерть, сами они еще живы.

Я дождалась, пока интерес немного схлынет, и пришла одна. Тайлер предлагал составить мне компанию, да и Веела с Ронаном были не против прогуляться вместе со мной, но мне хотелось побыть наедине с воспоминаниями.

Покружив вокруг дома, я поднялась на крыльцо. От уютного зала, где когда-то потрескивал камин, а старый Олард мурлыкал под нос простую мелодию и выстругивал фигурки, остались голые обугленные стены. Гобелены сгорели, столы и лавки тоже, остов камина пялился на меня незрячим черным глазом.

Наверху разрушения еще хуже. Сквозь провалившуюся крышу то сыпал снег, то лил дождь. Вот и сейчас моя старая спальня оказалась погребена под слоем пушистого снега."

"На полке, обращенные корешками ко мне, стояли книги: сказки, учебники. На первый взгляд они выглядели невредимыми, однако, когда я сняла с полки когда-то любимую мною историю «Приключения потерянной девочки», выяснилось, что листы слиплись в серую массу.

На пороге кабинета отца я долго стояла, разглядывая шкафы с массивными дверцами и письменный стол. Сколько раз я так же заглядывала в приоткрытую дверь и смотрела на широкую спину отца, склонившегося над документами. Смотрела, как он работает — размеренно и методично. Как обмакивает кончик пера в чернильницу. Перечитывает приказы и пишет убористым твердым почерком доклады. Я могла так стоять несколько минут, не окликнув его, не отвлекая от дел. Не хотела мешать. Отец часто засиживался допоздна, вставал на рассвете. Лучше пусть заканчивает поскорее и ложится отдыхать.

Но я знала, что, если позову его, он немедленно отложит дела и встанет навстречу.

— Папа… — прошептала я.

И словно наяву увидела, как отец поднял голову от документов и обернулся на зов. Такой родной. Любимый…

— Прощай, — всхлипнула я.

Прикрыла дверь, отступила. Шаг. И еще шаг. Тихонько спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь и не скрипеть, чтобы не нарушить тишину опустевшего дома. У отца не было могилы, но этот дом, кабинет — хранили память о нем. На душе было и грустно, и светло — будто я обняла папу.

У крыльца стоял Тайлер. Он встревоженно посмотрел на меня:

— Как ты?

Пришел все-таки, не выдержал. В дом не заходил, ждал снаружи, и в душе разлилась теплая благодарность.

— Ничего не осталось, — сказала я. — Но все равно — приятно побывать… дома.