Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

И так смущался при этом, будто ему было за меня неловко. Но чего не сделаешь ради обездоленных, правда? Видела бы ты ошарашенные лица гостей. И бордовое — моего отца. Я стояла посреди зала у всех на виду ни жива ни мертва, не могла вымолвить и слова в свою защиту, пока Брайс проводил аукцион. Мой первый поцелуй за огромные деньги выкупил пожилой вельможа. Он, можно сказать, спас меня, целомудренно поцеловал в лоб. Я выбежала вон и до самого утра пряталась в коридорах дворца. Какой же дурой я себя ощущала! Брайс снова унизил меня. Ни за что. Просто мой испуг доставлял ему удовольствие.

Я нашла руку Веелы и сжала ее в своей.

— Он полный придурок! Жалкая гусеница. Он и слезинки твоей не стоит! Больше ты не позволишь ему так себя вести!

Вель грустно посмотрела на меня, будто не совсем верила в то, что с Брайсом можно сладить.

— Это не единичные случаи. Было много всего. На одном из официальных приемов он сидел рядом и незаметно щипал меня, надеясь, что я вскрикну и навлеку на себя гнев своего отца и дяди. У меня весь бок и все бедро потом были в синяках, но я терпела и ни разу не пискнула. И знаешь, что он сказал, когда ужин подходил к концу?

— Что? — спросила я, чувствуя, как стынет в груди сердце.

Теперь понятно, почему Вель изо всех сил сопротивлялась этому браку. Если Фрейн хоть немного похож на своего брата…

— Он наклонился ко мне и прошептал: «Ты такая красивая, когда молчишь. Молчание — лучшая добродетель, которую я хочу видеть в будущей жене».

— Вот мразь, — выдохнула я.

— Достаточно воспоминаний? — резко спросила Вель и растерла лицо ладонями.

— Прости! Я не хотела тебя огорчать!

— Ты и не огорчила… Точно не ты.

— Мы покажем этим принцам, где раки зимуют! — подбодрила я Вель. — Зададим им вместе!

Вель снова посмотрела на меня и сказала:

— Да.

Глава 27

На столах, выставленных вдоль стен буквой «П», ожидало нехитрое угощение: ржаные пироги с начинкой из картофеля и капусты, жареные цыплята, моченые яблоки.

Я пришла в штаб раньше всех, надеясь застать Тайлера до начала торжественного ужина и поговорить с ним начистоту. Смягчить удар. Хотя с трудом представляла, что это в принципе возможно: слова правды из моих уст не сделают нож, вонзившийся в сердце, менее острым, а боль от удара слабее. Но сказать самой — было бы правильно, честно.

Теперь я бродила вдоль штаба, иногда заглядывала в пустой зал: Тай не появлялся.

«Пусть командир его не отпустит! — мысленно молилась я. — Помешают твари, метель, да что угодно!»

Увы, приглашение на ужин от сиятельного князя, кузена самого императора, приравнивалось к приказу: капитан велит Тайлеру отправляться в гарнизон, даже если по лагерю будут разгуливать бестии.