До пепла...

Скрупулезно наносила макияж, пряча следы бессонных ночей (будто разучилась спать, валялась ночами в кровати, разглядывая потолок, лишь время от времени отключаясь минут на десять-пятнадцать), уже серьезно подумывала о том, чтобы снотворное какое-нибудь прикупить, что ли. Тщательно выбирала костюм, хотя больше всего хотелось натянуть старую майку и дома остаться. Однако она не позволяла себе раскисать, не позволяла…

И вроде даже приглушила как-то все… Только НЕ вспоминать старалась изо всех сил, а противные мысли, картинки из памяти, сами выстреливали в голове самым подлым и неожиданным образом, надолго выбивая из колеи. И все приходилось начинать по-новой.

Настроила новый телефон, перенеся все данные и контакты, даже похвалила себя, что ни разу в их переписку не заглянула. Поблагодарила Дениса на следующий день и за поддержку, и за то, что выручил ее с аппаратом. Еще раз предложила вернуть деньги. Но мужчина отказался так же решительно, даже как бы показав, что его это обижает, и она решила не настаивать. И не отказалась, когда Дэн позвал ее пару раз вместе пообедать. К счастью, с ними нередко удавалось и Эле выйти. Все равно лучше, чем безвылазно в кабинете сидеть. Не то чтобы она не хотела с Денисом один на один оставаться. Нет… Она просто ничего не хотела.

Несмотря на все эти попытки и старания, внутри у Тони ничего не было… Пустота, выжженная пустыня, по которой ветер гоняет безжизненный пепел.

Ругала себя, попрекала этим ощущением сломленности, пыталась вспомнить, в чем раньше силы и мотивацию черпала, но безрезультатно. Тем не менее, притворяться Тоне удавалось не так и плохо, наверное. Даже Эля дней через десять перестала настороженно коситься в ее сторону. Нет, каждое утро интересовалась, как дела, не нужна ли помощь, не хочет ли Тоня куда-то выбраться, развеяться? Да хоть напиться с горя?! Если что, Эля всегда готова поддержать подругу…

Но Тоня не хотела. На самом деле, она не хотела сейчас ничего. Очень странное и ранее незнакомое состояние. Как при тяжелой болезни, что ли, когда не в состоянии сосредоточиться на чем-то еще, кроме обиды и боли из-за ущемленной гордости… Наверное, еще гнева на Дамира… Эти эмоции болели внутри нее, как чертова пневмония, раздирая грудь; пекли, выжигая клеймо изнутри. А Тоня лишь искренне надеялась, что, в конце концов, перегорит, переболеет, ведь нет ничего вечного… Иначе подохнет, не сумеет так постоянно жить… Она такого не могла допустить. А значит, все пройдет, надо лишь дотерпеть.

Честно сказать, работалось в таком состоянии из рук вон плохо, хорошо, что пока никого нового Акимов ей не подкинул, а по старым клиентам все шло своим распланированным чередом. Еще Тоня очень боялась, что появится Воронов.