Пепел (СИ)

Поэтому выбор был только один – обратиться в слух в надежде не упустить ни единой детали.

– Смирнова сегодня в туалете в три ручья ревела. Девки ее утешали, мол, не переживай, со всеми бывает, вернется твой Витечка, – закатив глаза, вещала Звягина, накручивая на палец светлую прядь.

– Первый раз что ли, – качнула головой Ирка, усаживаясь за свою парту. – Сколько они уже расходились? Шестаков мальчик смазливый, сто пудов просто хочет на соревнованиях сменить юбку.

– Кстати, да, – кивнула Оля.

– Или она его достала, эта мисс Королева, – скривилась Ленка, будто увидела перед собой ведро с помоями. А ведь перед Аленой девчонки вели себя иначе: любезничали, заискивали.

– Достала или нет, он ее бросил, – заключила Звягина. – И теперь его сердце свободно для новых похождений. Вот я бы не отказалась попытать судьбу, говорят, Витя… очень круто целуется, – Оля мечтательно выдохнула, а губы ее растянулись в приторной улыбке.

Смотреть на это зрелище, да и слушать, было выше моих сил. В мыслях вспыхнул наш разговор с Витей во дворе, его странная реплика, брошенная на прощание. А что если он с Аленой расстался из-за меня? Что если таким образом он хотел мне показать свои намерения?

Щеки в момент густо покраснели, и я невольно улыбнулась сама себе, прикусив нижнюю губу. Сердце заходилось – прыгало, едва ли не отбивая чечетку. Наверное, это ужасно – радоваться чужому горю, однако я не могла ничего с собой поделать. Правда, радовалась я недолго, Витя ведь на соревнованиях аж до пятнадцатого декабря. И номера его у меня нет, моего у него тоже. За эти несчастные две недели может все что угодно случиться. Остается только ждать.

Время превратилось в резиновое. Я просыпалась, шла на занятия, возвращалась домой, ну и доделала проект по истории для Вити. Сдала работу историчке, сказав, что он попросил меня передать ей, так как сам уехал. Не знаю, поверила Анна Дмитриевна или нет, но приняла молча, про оценку тоже промолчала.

Оставшиеся бесконечно долгие дни я пыталась сосредоточиться на учебе. В конце концов поступление в вуз никто не отменял. Нам, как назло, поставили кучу пробников, поэтому я только и делала, что корпела над учебниками, погружаясь в знания.

Выбралась на улицу только в воскресенье, и то потому что отца не было, а с мамой в последние дни мы не могли оставаться наедине. Казалось, между нами повисло какое-то напряжение. После тех воспитательных мер она ходила сама не своя, с опущенной головой, словно на плечах повис неподъемный груз. Возможно, мать поняла больше, чем мне хотелось бы, а возможно, она впервые осознала цену своего выбора. Однако мы не спешили делиться переживаниями, стараясь обходить неудобное прошлое стороной.