Пепел (СИ)

Мне грех жаловаться. Но внутри назойливый червяк все равно кусал.

Вот стукнет восемнадцать, сбегу из дома, и плевать на родителей. Наташка же стремиться к свободе, мы могли бы стремиться к этому заветному огоньку вместе. Я ничем не хуже.

А вечером мне позвонил Витя. Я, двигаясь на цыпочках, прикрыла дверь в комнату, боясь вызвать малейший скрип или шорох. Открыла шкаф, ну, вариантов больше не было, и залезла внутрь, накинув поверх еще и одеяло. Отец лежал за стенкой на диване, не дай бог услышал бы разговор, разразился бы скандалом или чем похуже.

С замиранием сердца приложила телефон к уху и тихим голоском ответила на входящий:

– Рита, это просто космос! – звонкий голос Шестакова разлетелся эхом, заставляя улыбнуться.

– О блинчиках! Это нереально, мне очень понравилось! Я готов забрать тебя к себе навсегда, только ради них. А может, и не только, – на последней реплике Витя явно специально тянул слова и звуки, словно мурлыча в трубку.

Густо покраснев, я откинула голову, прижимая к себе коленки. Шкаф был довольно узкий, но местечко для пряток идеальное, а главное – моих алых щек никто не видит.

– Сочту за комплимент.

– А ты чего шепчешь? Я не вовремя позвонил?

– Да нет, просто… родители в соседней комнате спят, – сорвала я, боясь озвучить неприятную отталкивающую правду. В какой-то степени мне было стыдно за отца и его неконтролируемую манию. Папа во всех видел предателей, людей, строивших ему козни. Таким обычно не хвастаются.

– Понятно, это значит… мы не погуляем?

– Прости… – в груди болезненно заныло от отказа.

– Да ничего, я все равно чертовски устал. Сейчас в душ, потом лицо в подушку или за домашку. Рит, а Рит, – и снова нежность, от которой волоски на теле вставали дыбом. Шестаков творил со мной необъяснимые вещи. Вот вроде жила себе восемнадцать лет и жила, а стоило ему ворваться вихрем в мою жизнь, кажется, будто до этого не было дней в календаре, не было меня.

– А ты, я смотрю, в хорошем настроении. Видимо, не так уж и устал.

– Да нет, я даже уже зеваю. Слушай, выбери день, вернее, вечер, когда мы сможем погулять. Заметано?

– Я постараюсь что-нибудь придумать, – прошептала робко. – Ты извини, что я не такая свободная, как многие девушки.

Сжав трубку, я с горечью ждала ответа, понимания. И ведь не зря…

– Не говори ерунды, я тебя вижу почти каждый день. А на остальное еще найдется время, впереди целая жизнь. Рит, – позвал томным голосом Витя. Я замерла, ощущая, как жар расползается по грудной клетке, опускаясь ниже к бедрам. Неизведанное и манящее чувство заставляло тело вибрировать, пребывать в сладком томлении.

– Помнишь, в садике я тебе сказал, что ты – моя?

– Угу, – прикусив губу, шепнула в трубку. Как такое можно забыть? Будто вчера было, жаль мы повзрослели слишком быстро.

– Не забывай об этом.