Пепел прошлого (СИ)

 — Он перекрыл подъезд к приемному!

— Мужчина? — я завернула волосы в большое полотенце и надела чистый костюм. — Маш, отдай это прачке?

— Хорошо, — медсестра прижала к себе пакет с испачканной формой. — А что передать ему?

— Передай ему, что я была вне себя, когда согласилась на его авантюру. Пусть считает, что я проиграла и отправляется домой.

— Хорошо, — Маша поправила розовую шапочку и бегом умчалась из душевой, где я провела час, чтобы отмыть себя от следов собственной несостоятельности и запаха потери, который теперь будет преследовать меня очень долго. Я не смогла помочь. Сегодня я проиграла. Но завтра все будет иначе.

Сколько раз мне приходилось повторять эти слова? Ровно девятнадцать раз. Подняла руку, на запястье которой было выбито ровно восемнадцать крохотных звездочек. Следы чернил, еле заметные на коже, повторялись рваными краями в душе. Перед тем, как войти в операционную я каждый раз пересчитываю их, моля Бога, чтобы завтра мне не пришлось снова идти в местный тату-салон, чтобы нацарапать на коже очередное свидетельство господства смерти над слабым человеческим телом.

— Девятнадцатая… — не могла унять слезы, скатывающиеся по щекам.

Крупные капли падали на белую кофту костюма и расплывались в неровные кляксы от не до конца смытой туши. Дрожащими пальцами растирала пятна, но их становилось все больше. И все, что мне хотелось — отмотать время вспять. На пару месяцев назад и оказаться там, в небольшом кабинете УЗИ, когда молодой врач не настоял на дополнительном обследовании перепуганной беременной женщины. Хотелось вбежать туда и объяснить, что дополнительное УЗИ в перинатальном центре и пара анализов менее опасны, чем неизвестность.

— Лиза! Лизавета! — визг из коридора выдернул меня из размышлений. — Мужчина! Туда нельзя, я вызову полицию!

— Что? Что? — завизжала я и вскочила с кафельного пола. — Тебе плохо объяснили? Никуда я с тобой не поеду. Все отменяется! Слышишь?

— Прекрасно слышу, ведь ты орешь, как ненормальная, — Макс застыл в дверях, внимательно осматривая меня с ног до головы.

— Да, конечно, — Макс резко шагнул вперед и одним взмахом руки перекинул меня через свое плечо. — Только ты пойдешь со мной.

— Мне. Мне нужно работать, — шептала я, пока Макс, под внимательные взгляды пациентов и врачей, нес меня по коридору.

— Сегодня тебе нельзя работать. И это не обсуждается, — по его голосу было понятно, что он намерен вывести меня за пределы больницы, чего бы это ему ни стоило.

— Макарова, немедленно в палату. У Вас же тонус! Камилова, завтра я вас с малышом выпишу, если на взвешивании все будет хорошо, — выставив руку вперед, уперлась в пояс его джинсов и приподнялась, чтобы рассмотреть невольных зрителей. — Маша, приготовь Петренко к операции.