Пепел прошлого (СИ)

Молочная дымка, разрезаемая автомобилями, сонными пешеходами и неспешными автобусами, медленно плыла над землей. Пелена ласково укрывала дома частного сектора, вдоль трассы, сливалась с сугробами и коварно сгущалась, как только ее касались фары автомобилей. Высокие ели прятались где-то высоко, постепенно растворяясь, укрываемые белоснежной дымкой.

Я, как мог, торопился, ориентируясь исключительно по обочине, но движение было просто парализовано. Дальнобойщики, не решавшиеся продолжить движение, уютно расположились на обочинах, ослепляя яркими вспышками авариек. По-зимнему поздний рассвет усугублял положение еще больше, делая "природный занавес" практически непробиваемым. Вслед за дальнобойщиками, объездную трассу стали покидать и легковушки, останавливаясь у обочины, чтобы переждать туман.

В этот предрассветный час мир был похож на отрывок из сказки. Молочные струйки переливались в ласковых лучах рассвета, даже ветер отказывался притрагиваться к подобной красоте, боясь потревожить. Ручейки тумана растекались по-утреннему лениво и медленно, скользя по автомобилям, ласково покрывая стекла испариной, вмиг превращающейся в тонкий ледяной покров. Можно было бы сидеть и любоваться несвойственным, для нашего региона, погодным явлением, но общее состояние тревожности щекотало нервы изнутри, сгущаясь в районе груди подобно туману.

Нам пришлось остановиться, потому что Варюхе стало совсем плохо, хотя до больницы было совсем близко. Как только я вклинился между струсившими автомобилистами, Варя выпала на снег, распугав зевак.

— Давай, просто посиди, — я приподнял ее и усадил на заднее сидение. Варя даже не думала сопротивляться. Тёмные локоны, выбившиеся из толстой косы, прилипли к лицу. На лбу выступали мелкие капли пота, грязь растаявшего снега была размазана по абсолютно бледным щекам уродливыми разводами. Было страшно наблюдать за ее отрешенным взглядом из-под опущенных ресниц. Прижимал обессилевшее тело к себе, поглаживая по растрепавшимся волосам. — Она скоро приедет. Она все сделает.

— Ты…Ты стал другой, — хрипела она, тяжело дыша мне в плечо. — Глаза… Максим, у тебя такие красивые глаза, когда ты рядом, в реальности. А иногда ты просто улетаешь, оставляя наскучивший мир. Не отгораживайся, не вычеркивай нас из жизни. Праздники перестают быть веселыми, когда тебя нет. Словно пропадает что-то важное. Ты можешь ничего не говорить, просто приходи в гости? Уже бесполезно убегать от прошлого. Уже поздно…

— Вы уж определитесь, дорогие мои, нравится ли вам то, что я прихожу в гости?

— Только если это не три утра, и если ты не в предсмертном алкогольном угаре. Черт, как мне плохо…

— Для чего это все? — Я замер, не понимая, вслух ли сказал очередную глупость.