Пепел

Ложка вырвалась из руки и начала самостоятельно помешивать зелье. Скатерть на столе вдруг взмыла в воздух и вытряхнула в окно крошки, огонь в камине затанцевал с удвоенной силой, а кресло теперь покачивалось чуточку медленней.

— Смотри-ка, не забыла еще, — довольно прошептала Гвел, прикрыв глаза.

— Это и есть слова?

— Они самые, — кивнула наставница. — а теперь иди на улицу и к вечеру узнай хоть одно слово.

Два дня спустяЭш проводил на улице все свое свободное время, коего у него было немало, но так и не постиг ни одного слова. Гвел не уставала подкалывать его по этому поводу, иногда одаряя особо мерзкими обзывательствами."

"Мальчик же испытывал то, что больше всего подходит под “раздражение”. Он чувствовал, как все вокруг пытается заговорить с ним. Как в шелесте крон звучат таинственные смешки, в шуршании травы — веселые рассказы, в скрипе деревьев — мудрые поучения, а в практически беззвучном беге облаков — рассказы о далеких странах.

Эш, растворяясь в этих звуках, почти дотягивался до сути слова, но стоило ему хоть немного сосредоточиться, как все обрывалось. Шелест вновь был простым шелестом, скрип больше не наставлял и поучал, а облака действительно бежали беззвучно.

— Эй, олицетворение человеческого порока!

Эш отряхнул штаны и вернулся на кухню. Гвел, как и всегда, качалась в кресле-качалке, неотрывно смотря на каминное пламя. Может она видела в нем совсем не то, что Эш? Во всяком случае в треске поленьев наверняка слышала что-то особое. Впервые в жизни, мальчик-полукровка ощутил нечто, похожее на “желание”. Он более чем “предпочел” бы научиться понимать этот странный язык.

— Да, хозяйка.

— Я тебе уже говорила, что погублю если еще раз так скажешь?

— Так это было позавчера, — парировал Эш.

— Позавчера, — повторила Гвел. — а за зельем молодуха так и не зашла…

Её и без того мутный взгляд помутнел еще сильнее, становясь совсем уж слепым.

— Вот, возьми, — она указала на свой посох. — он, пока может, будет верно служить тебе. А сейчас приготовься.

— К чему?

— К тому, что тебя начнут молоть жернова судьбы, как бы пошло это ни звучало, — старуха хмыкнула и взяла в руки нож. — Королева сделала первый ход и игра началась. Ты уж не серчай, за то что я с тобой так обходилась. По другому не умею.

— Да я и не обижен.

— Знаю, — кивнула Гвел. — плохо, что не обижен. Как без обиды радостным-то стать? Ты уж, мальчик, — последнее слово далось ей особенно сложно. Видимо, хотела выругаться. — постарайся все же найти себя. Старая Гвел была бы рада знать, что вырастила не монстра, а волшебника.

Эш что-то почувствовал. Запах железа, привкус меди и далекое карканье голодного воронья. В действительности ничего этого не было, но ощущение не покидало мальчика с посохом в руках.