Пепел

— Чего ж ты тогда в караване делаешь?

— Так в Мистрит я иду. Вы бы отпустили меня, а? Я бедный торговец цветами, которого каждый желает пнуть. Чего об меня, столь достойным людям, клинки-то марать? Да вас ведь потом засмеют! Каждый будет тыкать пальцем и кричать — смотрите, этот тот слабак, заваливший цветочника-Эша!

Вейн молчал, нервно поглаживая кинжал, чего не скажешь о других.

— Ну что за дебил! — смеялись они, хлопая друг друга по плечам и спине.

— А откуда, говоришь, идешь?

— Да так, — пожал плечами парень. — Отовсюду.

— Шеф, — снова возник ищейка. — Трофеи собраны, свидетелей не осталось, ваш герб оставили на ящиках и дилижансах. Надо уходить, пока рыцари с заставы не приехали — друид точно успел подать сигнал.

— Надо кончать, — кровожадно оскалился обладатель двух выразительных серпов, сверкавших на солнце коркой застывшей крови.

Но Вейн не спешил отдавать команду, а никто не рисковал лезть поперек слова главаря. Подобный финт будет считаться попыткой пошатнуть авторитет, а с такими рисковыми ребятами у Пахнущего разговор был короткий — кинжал в глаз, а тело псам.

— Ну так что, — на миг из парня выветрилась вся дурость и лицо стало опасно-беспристрастной маской. Вейн рефлекторно принял защитную стойку, хватаясь за кинжал. — Отпустите или развлекаться будем?

Бывший пират прожил столь долгую разбойную жизнь, каждый раз уходя из засад и капканов, расставленных государевыми людьми, лишь по одной простой причине — он знал когда нужно отступить. И сейчас, смотря на дурочка, который только что на миг обернулся безумным зверем, Вейн ощущал, как нервно подрагивают его пальцы, тянущиеся к рукояти пистолета. Нет, что-то ему подсказывало, что сейчас он не должен сражаться с этим цветочником.

— Проваливай, — процедил бывший пират.

Разбойники, застыв, с прищуром поглядывали на спину своего шефа. По их мнению, он сейчас дал слабину. Об этих настроениях знал и сам Вейн, но что-то ему подсказывало, что выжить при бунте будет проще, чем в схватке с этим нищим.

— Мы еще встретимся! — гаркнул Пахнущий в спину удаляющемуся дурачку.

Тот, не оборачиваясь, помахал рукой, а потом перепрыгнул через поваленное дерево и исчез с виду. Послышались недовольные шепотки, но тут же раздался хрип — компаньон Вейна упал с рассеченной глоткой. Он дергался, дрыгался будто поджаривающийся таракан, нелепо пытаясь остановить фонтан крови, бьющий из глотки. Вскоре обладатель двух серпов затих, лишь изредка дрожа в посмертной судороге.

— Кто еще хочет мне что-то сказать, крысы?! — прорычал Вейн.