Пепел

Магик в ответ снова насупился и тоже приуныл. Если бы не строгая необходимость скрывать свою личность, за которую объявлена небывалая награда свыше сорока тысяч золотом, он бы в миг освободил проход. Впрочем, в такие моменты Пепла всегда поражала самоотверженность и безрассудство некоторых людей. В данном случае таким человеком стал Лари.

Мечник, отойдя в сторону от спорщиков, достал из вещ-мешка веревку и некое подобие молотка с вытянутым, заостренным концом. Завязав хитрый узел вокруг рукояти, Лари обвязал второй конец вокруг тела, прилепил на ноги какие-то железяки и ни слова не говоря подошел к ледяной горе. Прикинув расстояние парень, все так же сохраняя молчание, вонзил молоток-топор в стену, закрепил его там, подтянулся и буквально пополз наверх.

Эш, уважительно кивнув, дернул за край плаща Мери.

— Чего тебе надо?! — гаркнула командир, но тут же заметила мечника, взбирающегося по стене подобно какому-нибудь насекомому.

Пни один за другим замолкли и неотрывно смотрели на Лари. Вскоре каждый из приключенцев вооружился таким же снаряжением и начал взбираться по ледяной стене.

Несколько часов спустя

— И-раз! — на резком выдохе Мервин, Тулепс и Лари дернули веревку на себя, вытягивая на небольшую площадку Эша.

— Спасибо, — чуть застенчиво улыбнулся парень, но на него все равно смотрели как на врага народа."

"Волшебнику не достался комплект скалолазного обмундирования и всю дорогу магика пришлось тащить на буксире. Естественно это не только усложнило и замедлило подъем, но и изрядно измотало нервы всем окружающим. В особенности тем, кто этого самого волшебника тащил.

Возможно, только возможно, ситуация не стала бы столь острой, если бы Эш во время подъема не подбадривал спутников. Хотя, в основном подбадривания сводились к шуткам на счет вельмож и извозчиков, а также всевозможным колкостям и остротам. В общем, мало удивительного в том, что в данный момент Эш пятился от разъяренных «Пней», готовых решить проблемы самым кардинальным образом.

— Стойте, мы же напарники, партнеры, — увещевал Эш, но толку от подобных речей было мало. — Алиса, ну хоть ты им скажи какой я хороший и как они неправы.

Увы, даже жрица как-то слишком недвусмысленно покачивала жезл, будто тот был не атрибутом целителя, а булавой солдата-верзилы. Даже добродушный Мервин, чье сквернословие сквернословием обычно и заканчивалось, и тот обнажил секиру, добавив к её стальному блеску, блеск своих белых будто фарфоровых зубов.

Чего уж говорить про Лари и Мери, относившихся к красивому новобранцу не самым благожелательным образом. Один лишь Тулепс сомневался в намерении скорой расправы над балластом в лице обладателя нищенской одежды и саморезного посоха.