Пепел

— Конечно это просто легенды, — усмехнулся Мервин, помогая Алиса надеть толстенный плащ. — Но поговаривают, что Резаликс стал таким, когда его захватила Ана’Бри — Хозяйка Буранов.

Целительница вздрогнула и испуганно зарылась в меховой воротник.

— А еще говорят что её слуги героты, на самом деле не снежные духи, а бывшие люди. Вернее — мужчины.

— Тогда нам с Алисой это не грозит, — хмыкнула Березка, нацепившая алый плащ с бурой меховой подкладкой.

Отрядные доспехи пришлось зачаровывать Эшу. Волшебник не был силен во всех этих заклинаниях, но сделал что смог. Во всяком случае он все же вдохнул пламя в метал и сталь и теперь «Пням» не грозит превратиться в ледышку или слечь с пневмонией.

— Я бы на вашем месте не зарекался, — Тулепс, сменивший кожаный костюм на подвязанные шкуры, подмигнул Мочалке и подключился к шутке. — Вдруг Ана’Бри сменила ориентацию и теперь разит льдинками сердца девушек.

— Тем более, — засмеялся Лари, предпочитавший любым мехам обычную дубленку. Ну, на то он и мечник чтобы предпочитать теплу маневренность. — У Мери там и так льдина, а не сердце."

"Криволапый ловко увернулся от дружеского тычка и поспешил вслед за смеющимися друзьями. У подножия гор остались лишь девушки и цветочник. Один взгляд на волшебника заставлял тепло одетых «Пней» ежится от холода. Магик носил все ту же рубаху, холщовые штаны, сандалии на босу ногу, а за спиной у него развевался штопанный плащ.

— Эш, может все же возьмешь что-нибудь из одежды, — в который раз предложила Алиса.

— Нет, — покачал головой красавец, сильнее прижимаясь к посоху. — Я же волшебник, забыла? Мне ни стужа, ни зной не страшны.

— Но…

— Оставь его, — скомандовала Мери и развернулся к тропе, ведущей в горы. — У него своя голова есть на плечах.

С этими словами Березка вскинула на плечо немалых размеров тюк и пошла вслед за товарищами. Алиса последний раз обернулась и, виновато улыбнувшись, поспешила догонять отряд.

Вы не подумайте, Эш вовсе не альтруист или нечто подобное. Просто правда была в том, что у «Пней» не имелось запасного комплекта теплой одежды, а значит им бы пришлось снимать часть с себя, чтобы согреть магика. Пепел, страдающий таким грехом как гордость, не мог себе позволить такую роскошь.

Убедившись в том, что его никто не видит, магик сложил ладони лодочкой и что-то прошептал. Вскоре в его руках словно зажглось маленькое солнышко. Парень улыбнулся и приложил огненный шарик к сердцу, а спустя всего мгновение юная звезда и вовсе впиталась в кожу юноши. Волшебник отвернул край рубахи и убедился в том, что над его сердцем сияет нарисованное солнце. И пока оно сияло, Пепел чувствовал, как по телу разливается живительное тепло, а изо рта больше не вырываются облачка пара.