Пепел

Безусые юнцы, пьяные от собственных сил и чувства всемогущества. Ну и, понятное дело, любители продать свои нежные, молодые тела демонам. Поколение извращенцев… Именно из-за таких вот отбросов, жители Тринадцати Королевств так яро ненавидят всех тернитов.

Пробравшись по тропинке, разделявшей пролесок на две части, Гвел остановилась перед опушкой.

Облака всегда любят приукрашивать — они ходят высоко, им там плохо видно что происходит в мире. Здесь была вовсе не бойня, а кровавая резня. На земле, цвета мокрого купороса, лежали истерзанные тела защитников каравана. Молодые юноши, рискнувшие взять в руки клинки.

Они жаждали славы и приключений, а вместо этого их матери будут долго плакать у окна, всматриваясь в очередную вереницу купцов. А вдруг там идет их родненький?

Гвел сплюнула.

Больше дворян и королей, она ненавидела таких вот простолюдинов, решивших что у них есть сила, чтобы выйти за городские стены.

Перешагнув через тело бойца, чей начавший распухать язык вывалился из рассеченной глотки, старая жрица подошла к опаленному дилижансу. Именно там — в недрах некогда богатой повозки, чувствовался пульс Терны.

— Подвинься, нелюдь, — и с виду сухая и немощная старуха толкнула высокого красавца, заслонившего вход внутрь.

Пронзенный десятком стрел, разворотивших его кожаный доспех, он отлетел на пару метров в сторону. Первое правило безымянной планеты — ни в коем случае не гневи старух в рваных хламидах. Никогда не знаешь, какой магией они владеют и с кем говорят в своих зачарованных рощах.

— Ну зачем же так… — вздохнула Гвел, когда поняла, что попытки пробраться внутрь принесут лишь ломоту в костях.

Еретики не скупились на средства, разнеся дилижанс в щеп. Снаружи он еще хоть немного походил на средство передвижения кочевников, а вот внутри… Обгоревшие балки упали на пробитый пол, наконечники стрел утыкали обе стены. Небось нападали скопом — со всех сторон. Безвкусно, но действенно.

Вещи разграблены, разбитые сундуки распотрошены, и все перевернуто вверх дном.

— Стара я уже для такого, моя Королева, — прокряхтела Гвел."

"Она выпрямилась и ударила посохом о землю. Её губы задвигались, но с языка так и не сорвалось звука, который мог бы разобрать простой человек. Гвел говорила на языке, доступном лишь немногим, отважившихся погрузиться в глубины магических таинств.

Через мгновение балки в дилижансе задрожали, гарь с них начала осыпаться, а развороченные колеса — склеиваться обратно. С земли поднимались лоскуты тканевого навеса, вновь собираясь в единое полотно. Раскуроченные сундуки с радостью воссоединялись с потерянными частями, а осколки стекла со звоном взлетали в воздух, чтобы слиться в склянки и даже пару ваз.