Пепел

Любой рабовладелец из восточных королевств (а только там оно и существовало) мечтает о таком подарке — терните рабе.

— Печально.

— А будет еще печальнее! — рявкнул рыцарь, словно злясь на самого себя. — Я больше не хочу так! Не хочу сидеть в этой глуши, ожидая когда за мной придет очередной охотник до славы! Впервые за двадцать пять лет, меня ждет целый мир! Два года отшельничества ради, чтобы забыть о том, что чтобы сходить до ветру, мне нужно спросить разрешения!

Пепел хотел сказать, что Арлун всегда мог делать то, что пожелает, но не сумел разомкнуть губ.

— Так зачем же тебе деньги?

— Не мне, — успокоился мечник. — Ей, — кивнул он в сторону дома. — Сорок тысяч золотых это достаточная сумма, чтобы Элеонора дожила свой век не зная бед и горя.

— И ты готов рискнуть для этого своей жизнью? Ради денег?

Эш никогда не понимал страстного влечения к желтому металлу. Да, он мог принять историю о любовниках-убийцах, совершающий грех во имя обоюдоострого, словно наточенный клинок, чувства; о ученых-ворах, идущий на преступления ради финансирования своих исследований и изысканий; музыкантах-мародеров, страдающих бесчинством, чтобы прокормиться до следующего выступления в дешевой, вонючей забегаловке; но никогда не понимал смысла денег.

— Куда не посмотри — везде плюсы, — хищно оскалился рыцарь. Его черные волосы намокли и облепили лоб, а тяжелые грязные струи стекали по кожаной броне, надетой перед тренировкой. — Если я убью тебя, то она будет жить в достатке и когда-нибудь забудет о сбежавшем муже. А если умру… что ж, она хотя бы будет помнить о герое, пошедшем против монстра.

Арлун вглядывался в разноцветные глаза и не находил там ни тени эмоций. Такое впечатление что перед ним стояла статуя или внезапно оживленный портрет прекрасного, но бесчувственного человека. Нет, рыцарь не мог позволить себе оставаться в лесу Теней. Он сделал то, зачем пришел сюда однажды.

Человек, по имени Ар Лан потратил двадцать лет своей жизни. Прошел длинный путь, превратившись из двенадцатилетнего раба, в тридцати двух летнего мужчину, и все ради того, что иметь возможность жить собственной жизнью. А Элеонора… что ж, первая любовь не бывает вечной, но все же он не мог оставить её ни с чем. Нет, этот поступок ниже рыцарского достоинства, пусть и вылепленного из ударов плетей и металического ошейника.

— Там действительно так красиво?

— Где?

— Дома.

— Без понятия, — пожал плечами мечник. — Меня забрали еще ребенком. Но я обязательно найду свой дом. А потом расскажу твоей могиле.

— Не стоит, — покачал головой Пепел. — Я уж как-нибудь сам.

Эш смотрел на стоящего перед ним человека, испытывая невероятное смешение чувств жалости, зависти и гнева.