Пепел между нами

Свежая, яркая, с таким вырезом декольте, что чуть ли не все титьки наружу.

— Всем привет, — промурлыкала довольной кошкой.

Аня обо что-то ударилась, зашипела и тут же вынырнула из-под стойки. Глаза у нее были огромные, наполненные непониманием и неверием.

Люба тем временем подошла к Краеву, который даже пошевелиться не мог. Сидел, как каменный истукан, впившись взглядом в стойку перед собой, и не дышал.

— Не буду вам мешать, — она склонилась к нему, прикоснулась губами к небритой щеке, оставляя алый след, — позвони, как освободишься.

И ушла, оставив после себя гробовую тишину и смятение.

Михаил, чувствовал, как на него смотрят, но не мог поднять взгляда. Сил не было. Наоборот, по всему телу расползалась какая-то угрюмая обреченность.

— Ребят… — с трудом выдавил он.

— Скотина, — в лицо прилетело содержимое стакана, который Аня уже успела наполнить.

Краев молча утерся и уставился на свои ладони. Дрожали. Мелко. Едва заметно.

— Ты…ты… — она задыхалась, — ты опять связался с этой…

— Нет, — с трудом промычал он, — просто…

— Просто трахнул? Да?

Шумно выдохнув, потер лицо, зарылся ладонями в волосы.

Это точно конец.

— Мих, ты чего, блин? — Измайлов никак не мог придти в себя, — а как же Злата?

— А все, Женечка! Нет у него больше Златы. Просрал! — Аня швырнула пустую бутылку из-под минералки в мусорную корзину. Не попала. — Капец! Да что ж ты за козел-то такой, а?

— Я был не в себе. Разозлился, потому что думал, что Злата с Колей изменяет, — слабая попытка оправдаться.

— С Колей? Краев, ты серьезно? С Колей?! С Мироновым? С шутом нашим универским?

Вчера казалось, что серьезно. А сегодня будто пелена черная с мозгов съехала, позволяя наконец думать, а не выдумывать всякую херню.

Да нет, конечно! Не было ничего между ними. Злата не из тех, кто предает.

Чего нельзя сказать о нем самом.

— Все. На фиг. Я звоню ей.

— Подожди! — встрепенулся он и попытался выхватить у нее из рук телефон, — Не надо!

— Ты вообще обнаглел? — прошипела Аня, — предлагаешь мне смолчать? Ты будешь шляться, а я покрывать тебя? Да иди ты к черту, Мишенька! Моя сестра достойна большего, чем придурок. который при первой же обиде побежал дергаться между ляшек у своей бывшей.

— Ань, — Женя попытался ее утихомирить, — ну зачем ты так?

— Что предлагаешь делать? По голове его погладить? Пожалеть? — она снова перекинулась на Краева, — ну и как? Сбросил свои обидки? Полегчало?

Он с трудом сглотнул. Не полегчало. Наоборот, во сто крат хуже стало.

— Давай, мы не будем вмешиваться. Они люди взрослые, сами разберутся… — Измайлов чувствовал себя, как задница между двух огней. С одной стороны невеста, которая справедливо жаждала крови, с другой — лучший друг, которому явно требовалась поддержка.