Пепел между нами

Мягкая, уютная, пахнет так приятно, что тайком принюхиваюсь, как маньяк-токсикоман, жадный до любимых запахов.

Пока я сижу на стуле, подобрав под себя босые ноги, Краев хозяйничает на кухне.

На нем только спортивные серые штаны, поэтому с удовольствием рассматриваю рельефную спину, украшенною клинописью темнеющих царапин — отметок, которых я наставила, потеряв голову от страсти…

— Если ты будешь на меня так смотреть, то завтрак сегодня не состоится, — произносит Миша, не оборачиваясь, и в голосе слышится насмешка.

— Умираю от голода.

— Я тоже.

— Может помочь?

— Сиди уж. Я как гостеприимный хозяин должен позаботиться о своей гостье.

— Ну и чудненько, — киваю, соглашаясь с ним, и удобнее устраиваюсь на стуле, — я готова, заботьтесь обо мне.

Мишка с тихим смешком продолжает колдовать над завтраком, а я снова лапаю его взглядом. Мне нравится, как он двигает, легко, бесшумно, как перекатываются мышцы на спине. Хочется подойти, прикоснуться, почувствовать их кончиками пальцев.

Тряхнув головой, отгоняю мысли, которые начали медленно, но верно двигаться в совершенно ненужном направлении. Я точно маньячка. Пол ночи без сна, сладкое пробуждение, а мне все мало. Озабоченная.

Чуть смущенно кашлянув, все-таки заставила себя отвести от него взгляд. Спина как спина, и нечего ее прожигать пламенными взглядами. Человек делом занят. Завтрак, между прочим, готовит, а я его отвлекаю.

Через десять минут все готово. Мы завтракаем, весело разговариваем, не чувствуя никакого смущения или неловкости из-за прошедшей ночи. Словно это для нас норма, вот так просыпаться вместе, сидеть за одним столом, говорить глупости. В тот момент я впервые понимаю, что означает фраза «будто сто лет друг друга знаем».

Настолько тепло, комфортно с ним, что больше никого и не надо.

После завтрака еще некоторое время нахожусь у него дома, блуждая, осматриваясь, а он все смеется, говорит, что я похожа на дикого котенка. Потом начинаю собираться — у меня сегодня еще много дел запланировано. Вдобавок Аня упорно названивает и закидывает смскамит: где ты? Как ты? С кем ты? Почему молчишь? Померла?

Краев отвозит меня домой. И я всю дорогу исхожу слюной.

До чего же классный мужик! Аж ручки чешутся, как хочется потрогать.

Машина останавливается у моего подъезда, и мы прощаемся. Пытаемся сделать это спокойно, сдержанно, как большие, а вместо этого опять срываемся с края в пропасть. Целуемся так, что грудь сводит, и мысли о прошедшей ночи с удвоенной силой накидываются. Хочется сказать ему «поехали обратно», но сдерживаюсь. С трудом, через силу.

Не знаю, как смогла отовраться от него. Как он меня отпустил.

Помню только, как на дрожащих, ослабевших ногах шла к подъезду, а спину прожигал раскаленный, пристальный взгляд.