Пепел Атлантиды

Но перед глазами стояли родители, запертые в древней, страшной тюрьме.

– Пожалуйста, скажите, что у вас есть план, как их найти, – взмолилась она.

С каждой секундой без ответа дыра в груди расширялась, Софи утопала в ней – и чувствовала, как исчезает в темной бездне.

Она погрузилась только глубже, когда они начали говорить про обыск Атлантиды, про исследования, про взлом тайников, про создание антидота для Алвара, про встречи с Фэллоном Вакером и стражей Люменарии.

Софи сама не знала, что хотела услышать, но точно не те же никчемные утешения, что и раньше – она не верила, что из них выйдет хоть что-то хорошее.

– Простите, – прохрипела она, вырываясь из удушающих объятий и кидаясь наверх.

Позади раздались возгласы, но она захлопнула дверь – отгородилась ото всех – и зарылась под одеяло, стискивая Эллу.

Она ждала слез. Но на них не было сил. Она оцепенела, потерялась в пустоте, раскрывшейся внутри и поглощающей все вокруг."

"Сон тоже не шел – но встать не получалось. Не получалось открыть глаза. Не получалось ответить родителям, зашедшим ее проведать.

– Не надо было рассказывать, – прошептал знакомый голос через какое-то время, и боль наконец добралась до нее.

Она приподняла одеяло, увидела солнечный свет, магната Лето – и поняла…

Школа.

Она пропустила школу.

– Если бы брат был здесь, – вздохнул магнат Лето, опускаясь на дальний угол кровати, – подозреваю, он бы меня отговорил. Он лучше меня понимал, когда остановиться. Но я остался один, и… я принял неправильное решение.

Софи сосредоточилась на хрустальных звездах, висящих над кроватью.

– Если бы вы не рассказали, ничего бы не изменилось.

– Да. Ты бы не изменилась, – заметил он. – Продолжила бы бороться. Держаться. Не стала бы такой.

И тогда Софи заметила его взгляд – полный волнения и неуверенности в себе. И она поняла, что если не исправится, то все вернется к самому началу, когда «Черный лебедь» пытался защитить ее, подсылая записки с расплывчатыми подсказками и загадками.

Поэтому она выбралась из постели и направилась к нетронутой домашней работе.

– Мне уже лучше, – заявила она. – Просто нужно чем-то себя занять.

Он ей не поверил.

Как и Грейди с Эдалин, притаившиеся у дверей и наблюдающие за ней, как за перепуганным зверьком.

Чтобы успокоить их, она попросила приготовить ей завтрак – или обед? А может, и ужин – но, когда Эдалин призвала тарелки с едой, Софи заставила себя съесть все до последнего кусочка.

Вечером заглянул Фитц, и она попыталась искренне ему улыбнуться – попыталась покраснеть от очередного подарка. Но сердце даже не затрепетало, когда он обнял ее и пообещал, что все будет в порядке.

Возвращаться в школу оказалось мучительно, но она заставила себя – заставила себя шевелиться.