Кровник (пенталогия)

Хотелось бы, конечно, еще проще, Толик, например, но… Не смею отягощать прекрасную даму чрезмерной фривольностью."

"— Господи, наконец-то!!! — от души воскликнула Ирина, воздев кулачки к потолку. — Наконец-то… Да, это знак. Определенно, знак. Вы, полковник, производите такое впечатление… такое впечатление, сразу верится почему-то, что все устроится самым лучшим образом. А я вас себе представляла несколько другим: этакий жестокий тайный повелитель этой… ЗОНЫ, этакий местный Тамерлан, беспощадный и вероломный! А вы… Такой голос, такое лицо… Такое интеллигентное лицо, я давно не видела такого утонченного лица!

«И никогда не увидишь больше, дура, — с раздражением подумал Антон. — Для тебя было бы во сто крат лучше, дура, если бы этот «интеллигент» сидел сейчас в противогазе. На худой конец, дура, в маске. И разговаривал бы с тобой, дура, через сурдинку, неузнаваемо меняющую этот приятный голос. В этом случае у тебя, дура, было бы больше шансов остаться в живых! Дура, дура, дура…»

— Это судьба, — убежденно заявила Ирина и открыла было рот, дабы выдать несколько тирад насчет предопределения, но Шведов вежливо прокашлялся, предлагая паузу. А когда оная воспоследовала, попросил:

— Излагайте, барышня. Только, пожалуйста, строго по существу. Ваши замечательные наблюдения фатального характера мы обсудим несколько позже. Итак?

Ирина сосредоточилась и принялась излагать. Получилось у нее вполне складно и толково: как по писаному.

«Какое редкостное сочетание, — грустно отметил про себя Антон. — Внешнее очарование столь гармонично сопутствует незаурядному уму. Поступки совершает прямо-таки дурацкие. Когда хочет, обаятельна до безобразия. А на «телков» своих прикрикнула, как последняя стервоза. Этакая капризная, взбалмошная, изнеженная светским образом жизни умница…»

Умница за пятнадцать минут все последовательно разложила по полочкам. Предпосылки. Собственно беда, суть. Выводы. И даже рабочий алгоритм для полковника, неизбежно результирующий создавшуюся ситуацию. Ну и в конце, разумеется, предопределение! Судьба, как сказал бы Евдокимов. Только с патетическим оттенком…

— Отлично! — преувеличенно бодро воскликнул полковник, выслушав увлекательный рассказ госпожи Кочергиной. — Просто великолепно! Эмм… Один маленький вопрос, барышня… Малюсенький такой… Эмм… Вот у вас ребенка украли. Это огромное горе. Это удар. Вы должны, по идее, ежеминутно сидеть как на иголках и не расставаться с мобильником, ожидая весточки от похитителей. В клозет, извините, с пейджером ходить. Согласны? Ага… А вы? Вы все бросаете, очертя голову мчитесь в такую несусветную глушь, возможно, подвергая риску свое дитя… Объясниться не желаете?

Объяснилась.