Кровник (пенталогия)

 — Работай давай!

— Ты на месте преступления «пальчики» не протирал? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Лева. — Некогда ведь было?

— Некогда, — согласно мотнул головой Александр. — Какие там пальчики, они уже по лестнице поднимались.

— Ну вот, по экспертно-прикладной части вроде бы все, — Лева взял из «стенки» мобильный телефон. — Теперь по основным событийным моментам… Подскажи-ка телефон Ирининых предков?

Александр Евгеньевич сделал страшные глаза и подался вперед.

— Я делаю три звонка, — поспешно пояснил Лева. — Ирине, тебе домой, в «Апэнддаун». Корректно выясняю состояние твоего алиби. О происшествии ни слова. Сядь спокойно и не мешай.

В течение последующих пяти минут выяснилось примерно следующее:

Ирина будет дома в начале одиннадцатого. В промежутке между 20.00 и 21.00 два раза звонили какие-то люди, спрашивали Александра Евгеньевича. Один раз подошла мама, ответила, что Александр Евгеньевич отсутствует, второй трубку взяла сама Ирина, сказала, что муж на каком-то совещании, и, не задумываясь, выдала звонарям все, что она о них думает. Что за идиотская привычка беспокоить людей после окончания рабочего дня, да еще в гостях! Послала? Да, послала. Самым беспардонным образом. Это как-то повлияет на дела фирмы? Никак? Ну, слава богу. А тогда какого черта ты сюда названиваешь, злополучный сын юриста? Делать больше нечего, или случилось что? Ничего не случилось? Тогда пошел туда же, плешь кучерявая! Названивают тут всякие… — в том же временном промежутке, от 20.00 до 21.00, домой к господину Кочергину звонили аж четыре раза! Первый раз ответил автоговорун, второй и третий взяла трубку домохозяйка Валя, которая на момент первого звонка пылесосила комнату Сергея, сына, и трели не слышала. Она сообщила, что дома никого нет, хозяйка у родителей, хозяин, не приехал с работы.

А незадолго до 21.00 вернулся из айкидошного клуба Сергей и перед запрыгиванием в ванну успел ответить на четвертый звонок, да, пап с мам отсутствуют, дома, я да Валя;

А с гриппозным Назаряном в «Апэнддауне» приключилась скверная история. Точнее, не «в», а «возле», на крылечке, у входа. И теперь-то понятно уж, что она не сама по себе приключилась, а приключили ее нехорошие люди. Но как бы там ни было, факт налицо: у входа толстяк поссорился с какими-то тремя эльканацами (метрдотель, которому звонил Лева, как и большинство москвичей, слабо разбирается в категориальном делении сынов гор и потому не понял, кто это такие были, но ясно одно, ЛКН, лица кавказской национальности) и учинил жуткий скандал с биением и царапанием лиц этих самых лиц.

Кто виноват, непонятно.