Кровник (пенталогия)

Второй новичок, раненный в живот, «дошел» на руках у Бурлакова, тот был бессилен что-либо сделать.

Казаки, не занятые работой, стояли неподалеку и тоже угрюмо молчали, отводя глаза, вид смерти им не в диковинку, но имитировать мужественное безразличие никто не пытался. Никто не роптал, хотя от места происшествия до станицы большей части ГБР предстояло добираться пешком по грязи, машины отдали для дела.

— Значит, так, нах, — определился атаман. — Значит, так… Вы на рекогносцировке были. Этот хуй, — тычок пальцем в сторону мертвого чеченского деда, валявшегося в грязи, — он в лесу сидел. И давай, нах, по вам палить. А потом вы его завалили, нах. Вот вам труп и ствол, нах. Для прокуроров. Любо?

— Масса нестыковок, — покачал головой омоновец. — Масса. «Таблетка», раз. Баба, два. Солдат, три. Ребенок, четыре. Деда, что твой энша завалил, могут запросто опознать… Масса нестыковок.

— Бабу закопаем; — нимало не смутившись, внес коррективы атаман. — Никто в жизни не найдет, нах. «Санитарку» заберем себе. Подмаклюем, нах, Бурлаку в хозяйство отдадим, все одно, что совсем пропала. Чечененка подержим недельку у себя, нах, потом в дом малютки отдадим, в райцентр, нах, скажем, подкидыш. Солдата… Слышь, солдат, ты молчать будешь или как?

— А что я с этого буду иметь? — заинтересовался салага. — Мне в принципе по барабану, я к этой чернухе, никаким боком…

— А мы тебя в расход не пустим, нах! — расщедрился атаман, расплываясь в довольной улыбке от внезапного и острого осознания широты своей заскорузлой казачьей души. — Если слово дашь, что молчать будешь. А не дашь, щас рассчитаем и закопаем. Как бы тебя и не было. Петро?

Станичный белобровый киллер с готовностью снял карабин с предохранителя, перевел его в положение «для стрельбы стоя» и с нездоровым интересом уставился на тощего салагу.

— Да ну вас на хер с вашими приколами! — моментально сориентировался салага, едва только глянув на физиономию Петрухи. — Конечно, буду молчать. Мне по барабану. Даю слово мужика, никому ничего не скажу. Никогда.

— А нарушишь слово, нах, — мы тебя из-под земли достанем, — пообещал атаман. — Ты вот что, может, нах, мы тебя сначала месяц-другой покормим, потом прокурорским отдадим? Вроде ты полз из плена, да на нас и выполз. Сам. А мамке твоей как-нибудь звякнем, нах, чтоб, значит, шуму не подымала… Ась?

— Не надо меня в прокуратуру, — после некоторого раздумья сказал салага. И добавил застенчиво:

— Мне и в часть нельзя. Я гранатометчик. Пять ПГ-7[67] продал и в СОЧе[68] был, домой хотел свалить. Меня нохчи из-под самого КПП хапнули, чуток осталось… Нет, не надо меня в прокуратуру.

— Нуу-у-у-у, так ты вообще теперь наш! — нешуточно обрадовался атаман. — Не боись, хлопче, — мы тебя в обиду не дадим.