Кровник (пенталогия)

— Зачем они тебе? — буднично поинтересовался дядя Вася в процессе ликвидации третьей бутылки и потыкал в сторону забора соседей. — Брать будете?

Полковник с минуту подумал, обстоятельно дожевал соленый огурец из сиротских осенних запасов и также буднично сообщил:

— Нет, не будем. Просто присмотреться надо, что за люди… Что, при ближайшем рассмотрении не похож я на бродягу?

— Когда по улице идешь, хорошо получается, — критически высказался дядя Вася. — Артист. Но говоришь не так. Уверен ты в себе, страха в тебе нет. Руки чистые у тебя, нежные, ногти не прокуренные, холеные. Вообще, сам чистый. Ты вон нагнулся за банкой с огурцами, а я тебе за ворот заглянул. А там, чистое тело.

— Расколол, — сокрушенно признал полковник. — Чекист!"

"— А ты как думал? — солидно выдал дядя Вася. — Всю жизнь я с ворьем возился. Через вот эти руки знаешь сколько этапов прошло? Всякие бывали, ушлые, да мытаренные, куда там! И всяк исхитрялся по-своему, чтобы попкаря обуть. С волками жить, по-волчьи выть. Но ты не переживай, сдалека ты на бомжа дюже запохаживаешь, я те отвечаю. А насчет этих, — сирота опять потыкал вилкой в сторону соседской усадьбы, — мне без разницы. Следи сколько влезет, только водочки приноси, как сегодня. Коллега как-никак. И еще: когда брать будете, скажи мне, я в погреб залезу. А то ненароком пришибет не дай боже. Жить еще хочу. Хоть старый, хоть пьяница, жить мне нравится…

Вот таким образом. Коллега. Воистину, мир тесен. Полковник скромничать не стал: навертел дыр в шиферной крыше дяди Васиного домишки, загнал на чердак Сало с Барином, дежурить по очереди, а сам сидел целыми днями с сиротой гулагообразным и квасил не спеша. И каждый час доклады принимал, что творится на территории подконтрольной усадьбы, не появился ли в поле зрения кто-то интересный.

Алкогольно-телефонная идиллическая пастораль была неожиданно нарушена в два часа пополудни 11 марта. Я лежал в трусах и футболке на коврике в прихожей, у экс-телефонистки военизированной в квартире топили как на убой, и занимался обычным делом. То есть пытался читать «Мегаполис», прижимал к одному из опухших ушей трубку и рефлекторным движением накручивал каждые две минуты двойку. Пальцем, тык! — крутанул. Две минуты прошли, опять: тык!

У меня таймер в организме включился, безошибочно тыкал в положенное время, до автоматизма дошло. Бывало, провалюсь в дрему, а палец сам по себе крутит диск. Просыпаюсь через полчаса, отбоя нет. Значит, пятнадцать раз крутанул. Условный рефлекс выработался.

С тринадцати до пятнадцати в телефонном царстве воинской части и близлежащих автопредприятий имело место благостное затишье, у них у всех в это время был обеденный перерыв. В этот период я обычно и дремал, пользуясь тишиной.