Кровник (пенталогия)

 — Я не тот, за кого вы меня…

Бац! Один из кузнецов, тот, что слева, — не глядя саданул меня ручищей по черепу и предупредил:

— Еще ебло разинешь, я те устрою! — И совершенно серьезно поделился с братом своими сомнениями:

— Может, зря тащим? Может, свернем, закопаем где тута?

— Не, Василь, так негоже, — не согласился брат. — Пусть седой с ним потолкует: чего крался, зачем следил, кто послал. Не за нами же он следил, мы кому, на хер, нужны? Пусть седой. Он у него быстро заговорит.

— Седой говорил, что есть такие, которых лучше сразу завалить, — после непродолжительной паузы опять принялся за свое неугомонный Василь. — А то они больно шустрые. Посмотрит чего не надо, узнает чего не треба и удерет. От таких вред большой может выйти. Сдается мне, что этот как раз такой. Может, закопаем где? Пока не поздно? Вон уже к посту подъезжаем, смотри, будет поздно!

— Да куда он денется в таком виде? — неуверенно возразил брат. — Оно ж ведь как полагается? Сначала допросить по всем правилам, потом уж, как получится."

"— А вдруг на нем кака хитрая справа, что передает через космос или как там? — не сдавался Василь. — Ему токо седого увидать, и сигнал к его этим, которые послали, сразу и пойдеть? А? Если так, тогда седой нас с тобой самих закопает!

— Думаешь? — с нехорошей задумчивостью в голосе произнес брат.

— А то! — торжествующе воскликнул Василь. — Я те говорю, давай закопаем!

— Тпрррр! — скомандовал брат, и оба обернулись ко мне. Разом. И знаете, что я прочел на этих туповатых откормленных рожах? Нет, не любопытство, не интерес нездоровый, который неизбежно возникнуть был должен в аналогичном случае у любого более-менее цивилизованного человека. Исключительную меру наказания я прочел на этих репах, без малейшего намека на возможность изменения приговора.

— Ребята, это страшная ошибка! — дрожащим от волнения голосом проблеял я. — Я свой! Свой я! Вы хотите убить одного из тех, кому сейчас вы везете продукты! Вы что…

— Заткнись, паскуда, — незлобиво заявил Василь, бия меня ладонью по лицу и спрыгивая с телеги.

— Ты веди его, я заступ достану, — буднично распорядился брат, передавая Василю карабин и принимаясь отматывать от днища телеги прикрученную веревкой лопату.

— Пошли, шпион, — миролюбиво буркнул Василь, хватая меня за локоть и подтягивая к себе. — В последний путь, как, говорится… Хак!!!

Это он так поперхнулся, я, движимый отчаянием, неимоверно извернулся, из крайне неудобного положения лягнул кузнеца ногами в грудь и, вскочив на телеге, заорал что было мочи:

— Джо! Полковник! Барин! Это я. Сыч! Сыч!!! Ваши уроды хотят меня убить!!! Джо!!! Полковник!!! Это Сыч…

Долго, впрочем, покричать не удалось: брат Василя подбил меня под колени, свалил на землю и, обхватив сзади замком за шею, принялся душить.