Кровник (пенталогия)

"

"Я втянул голову в плечи и зажмурился.

— Ба-бах! — прогремел сзади оглушительный взрыв.

— Ба-бах! — приклад соотнесся с моим затылком, в голове что-то лопнуло, и окружающий мир перестал для меня существовать…

Ничего хорошего из нашего вечернего общения с плешивым Женей не вышло. Я не мог им дать того, что они хотели, — даже при всем желании. Трагедия этих в общем-то толковых товарищей состояла в том, что они зациклились на каком-то гипотетическом гипнотизере и не желали признавать очевидную истину. Один, я, один. Какой, к чертовой матери, гипнолог?!

Женя был со мной всю ночь, я беспокойно спал, пробуждаясь каждые пять минут, а он сидел на стуле рядом с кроватью, менял капельницы и курил в форточку зарешеченного окна. Видимо, кабинетные обязали его безотлучно торчать при моей персоне в надежде, что я все же скажу что-нибудь стоящее.

Часа за два до рассвета меня одели и потащили вниз, во двор. Завязать мне глаза никто не удосужился, и в процессе перемещения удалось установить, что все это время я находился в двухэтажном особняке, огороженном высоким кирпичным забором.

Во дворе стояли две машины: давешний «рафик» «Скорой» и зеленый «уазик» с военными номерами. Тускло горел фонарь над входом. У машин топтались четверо крепких парней в камуфляже, курили, о чем-то неспешно беседовали. Кабинетные тоже были здесь, стояли несколько особняком, в штатском, молча смотрели, как меня усаживают в «рафик».

— Наручники? — Один из кабинетных, русый который, достал из кармана металлические браслеты.

— Да какие, к черту, наручники! — досадливо буркнул плешивый Женя, все это время находившийся рядом со мной. — Он самостоятельно не в состоянии за поручень держаться, не то что… Вам придется поддерживать его всю дорогу, а то упадет и расшибется.

— Ну ладно, — согласился русый, пряча наручники, и толкнул брюнета в бок. — Пошли.

Оба кабинетных сели ко мне в салон, а меня усадили на два матраца по центру, прислонив спиной к перегородке между кабиной и отсеком, и колонна из двух авто тронулась.

— А Женя не поедет? — слабо вскинулся я. — Почему?

— Это любовь, — выспренне произнес русый. — Светлое чувство. Понимаю.

— Он врач, — пояснил брюнет. — Его дело, обрабатывать таких, как ты. В операциях не участвует.

— Это хорошо, — заметил я.

— Чего хорошего? Тебе какая разница, участвует он или нет?

— Хороший человек Женя, хоть и гад, — сообщил я свое мнение. — Душевный. Было бы жаль, если бы его вместе с вами завалили.

— На поправку пошел, — весело оскалился русый. — Каламбурит. Это хорошо, клиент будет доволен.

— А с чего ты решил, что нас должны убить? — неприятно озаботился мнительный брюнет. — Откуда такие предположения?

— Это не предположения, — я с натугой ухмыльнулся. — Это факт. Вы предатели.