Кровник (пенталогия)

Голова приподниматься не захотела, чуть-чуть оторвалась от подушки и рухнула, доложив сознанию, что она свинцово тяжела и транспортировке не подлежит. Ой, блин, да что же это такое?!

«…По лесам бродят санитары, они нас будут собирать…», сообщил кто-то препротивным голосишком. Вот так ни хера себе, перспектива! Что за леса? Если площадь растительного массива большая, то ведь могут и не найти. А что за санитары? Хорошо, если молодые, непьяные и энтузиаистичные, в смысле работать еще не надоело. Тогда могут и найти. А если наоборот? В смысле пожилые, датые добре и похуисты? Нет, так не пойдет! Не хочу я один, в лесу. В таком вот состоянии. Господи, где я? Почему не вижу? Почему не помню?

Напрягшись изо всех сил, я попытался вскочить…

И очнулся. Действительность была не намного лучше обморочного морока. Я лежал на узкой кровати, под тоненькой простыней; был гол и потен страшно. Кровать стояла в просторной комнате, которая была разделена надвое толстой решеткой от пола до потолка. В решетке, узкая дверь, запертая снаружи на массивный замок.

С торца кровати зияла стандартная чаша «Генуя», плавно переходившая в водопроводный кран без раковины. В той половине комнаты, которая была свободна от моего присутствия, имелись два окна и дверь. На окнах, также решетки, толщиной в палец, а дверь, судя по всему, цельнометаллическая. И, круглый «глазок». Как непременный атрибут любого узилища.

Узилища… Ага! Я несвободен. Какие-то злыдни поймали и засадили меня сюда. Что за злыдни? Я попытался поднять голову, чтобы хорошенько осмотреться. Не получилось. Как и в бредовом состоянии, голова моя была тяжела, словно налита свинцом, подниматься не желала и соображать продуктивно отказывалась напрочь.

Приказав себе напрячься, я медленно повернул голову налево. С этой стороны к кровати вплотную примыкала стена. Нет, это кровать примыкала к стене. Окон не было. Стена, крашенная в белый цвет, на ней вешалка, на вешалке, мои вещи. Я могу их потрогать, вот они, висят прямо надо мной.

Попробовал поднять левую руку, не вышло. Нет, оказывается, не могу, руки не слушаются. Пальцами шевелить могу, руку чувствую, а поднять, никак. Плохо. Но вещи, это хорошо! — машинально выплыло откуда-то из глубины сознания. Почему хорошо? Потому что, когда я окончательно приду в себя и буду в состоянии двигаться, я оденусь, надеру тут всем задницу и драпану… Ха-ха три раза. Надеру…

С таким же трудом повернул голову направо. Капельница. Прозрачный шланг, бутылка, игла… иглы не вижу. Пошевелил пальцами правой руки, почувствовал иглу в вене. Вот как, значит. Что это мне вливают такое? И вообще, где я? Что со мной?!

Не найдя ответа, я оставил бесплодные попытки, придя неожиданно к утешительной мысли: капельница! Кто-то придет снимать ее. Тогда можно будет все узнать.