Кровник (пенталогия)

А спустя пару часов, в ресторане «Элефант», где пару раз в неделю Пошехонский регулярно зависал с какими-нибудь хорошенькими особями, можно было слышать его куражливые тирады самого тупого и непрезентабельного свойства. Типа:

— А я ему, в натуре, нэ-нэ, блин! А он, бля, в натуре, ну че за дела, пасаны! Блин, не замайте, пасаны, поколюсь! Ну, я секу, не-е-е, неконкретный пасан! Ну че, че! Ну, в натуре, вломил их по крупняку. Сдал, бля, со всеми потрохами…

Мой шеф таким образом из кожи лез, чтобы показаться крутым и значимым перед хорошенькими юными поблядушками с недельным сроком эксплуатации и словарным запасом, на восемь с половиной единиц превышающим лексический багаж небезызвестной Фимы Собак. Такой вот типус…

Фирма «Егор» занималась книгами. Вернее будет сказать, перепродавала книги. В Ольховске, как выяснилось, не было места мелкооптовым частникам, промышлявшим литературой, поскольку «Егор» в течение последних двух лет медленно, но неотвратимо вытеснил всех одиночек с книжного рынка и стал монополистом в этой сфере. На момент моего появления фирма «Егор» располагала несколькими книжными магазинами, пятью десятками ларьков в разных концах города и не оставляла неорганизованным букшоперам ни одного шанса на успех. Накладно да и небезопасно было соперничать с таким мощным конкурентом.

В бандитской «крыше» «Егор» не нуждался, Вовкин родной дядя (брат отца) являлся заместителем начальника Ольховского ГОВД, а двоюродный дядя (тоже по отцу) состоял в должности начальника отдела физической защиты налоговой полиции.

Дядечки эти особой крутизной не отличались, но имели определенный вес по обе стороны от зыбкого рубежа, условно разделявшего правоохранные структуры и криминалитет.

Таким образом, проблемы административного характера были аннулированы в зародыше: зловещие ночные звонки с многозначительным тяжким дыханием в трубку, гнусные намеки в факсимильном оформлении, рейды налоговиков, пожарников и прочие приятные составляющие коммерческой деятельности средней руки предпринимателя последнего десятилетия двадцатого века не отравляли существование господина Пошехонского.

Можно было творчески трудиться в свое удовольствие, преумножая финансовый и политический капитал.

— Выборы в губернаторы мне пока не потянуть, — трезво оценивал свою позицию Пошехонский. — Расти надо, не время еще. Да и чужой я тут для всех, пока. Пока… Но, хочу заметить, по результатам последнего опроса интеллигенция Ольховска единодушно проголосовала бы за меня. Да знаю я, знаю, что мало их! И тем не менее это, если хочешь, аванс…

Надо сказать, что тут Вовка ни капельки не преувеличивал.