Кровник (пенталогия)

Сто баксов он мне дал без единого звука, а на прощанье заговорщицки подмигнул и сообщил, что не будет сильно расстроен, если в понедельник я случайно забуду отдать долг. Это мелочи, милейший мистер Вуд. Что такое сто баксов? Мы же как-никак друзья, в конце концов! И вообще…

Выждав для верности десять минут после ухода Эля со товарищи, я вставил обратно в диктофон хитрую кассету и попросил свежевымытую Эдит прогуляться к стеклянным дверям за очередной бутылкой.

— Я есть совсем банкрот через это дело, — печально вздохнула моя красавица, рассматривая содержимое своего гардероба. — Толстый сволочь будет давать бутилка за один наряд, что стоит много денег. Так есть совсем плохо.

— Ничего, скажешь, что Эль запретил продавать спиртное по завышенной цене, — ободрил я ее. — И оставь в покое свой гардероб — у нас есть наличные.

Протянув Эдит сотенную купюру, я заговорщицки подмигнул ей и прошептал:

— Давай!

Распахнув дверь номера, Эдит вышла в коридор и спустя пару секунд заглянула обратно, возбужденно округлив глаза.

— Что случилось? — одними губами спросил я, напрягшись в ожидании какой-то непредсказуемой пакости. — Что там?

— Там никто нет совсем, — шепотом сообщила Эдит. — Толстый сволочь совсем гулять пошел — сразу два!

— Очень приятно, — пробормотал я, выскальзывая в коридор и фиксируя отсутствие наблюдательного поста за стеклянными дверями. — Значит, отбой тревоги! С чем вас и поздравляю… Тем не менее, красавица моя, постой-ка тут немного — на всякий случай…

Спустя полчаса я вплыл на своем суденышке в бассейн коллектора под Бесланским мостом, привязал лодку к поручню лестницы и, сняв резиновую маску, полез наверх.

Промежуточная площадка была пуста. Я крепко зажмурился и вновь открыл глаза, на всякий случай сильно ущипнув себя за ляжку. Ни-ко-го… Тот факт, что это не галлюцинация и я действительно некоторое время назад намертво привязал здесь своего пленника, красноречиво подтверждали два обрезка капроновой веревки, свисавшие с толстых прутьев решетчатого пола площадки.

Сердце мое подпрыгнуло в груди и ухнуло куда-то в желудок. Сказать, что я впал в отчаяние, значит, сильно поскромничать. Я был уничтожен. Единственный человек, который должен был дать мне ту самую путеводную нить, способную привести к убийцам жены шотландца, бесследно исчез, выкрутившись из совершенно безнадежного положения. Более того, этот человек видел меня и, вне всякого сомнения, хорошо запомнил.