Кровник (пенталогия)

 — А кто я такой, я бы вам сказал, однако боюсь… — тут я указал на свои уши и покрутил пальцем над головой. Затем я снял респиратор и предложил даме приблизить ушко к моему оволосевшему рту — на предмет передачи совершенно секретной информации. Дама приблизила. Я страшно округлил глаза и начал жарко нашептывать ей на ухо, что я не просто так, а суперагент ЦРУ, которого злые чечены полгода держали в плену, совершенно не подозревая, кого им удалось захомутать. Но теперь меня освободили лихие напарники — мытарства закончились. Сейчас я приведу себя в порядок и помчусь мотаться туда-сюда по Ичкерии, готовить государственный переворот, при этом по ходу дела убивая пачками всех подряд подвернувшихся под руку левых типов аборигенского происхождения…

Вот тут я ошибся вторично. Мне, знаете ли, не доводилось ранее общаться с франсузелями, а потому я ориентировался на мировоззрение нормальной российской женщины. Что бы предприняла нормальная российская женщина, услышав такой фантастический бред? Тут два варианта: либо послала подальше повествователя, пообещав пожаловаться администрации гостиницы на чрезвычайно вонючее соседство, либо с ходу поняла бы, что ее пытаются элементарно закадрить, и поддалась бы на столь незамысловатое ухищрение — в зависимости от настроения и степени усталости. Не сумев определить по выражению лица француженки, к какому из вариантов она склоняется, я уже скорчил было подобострастную рожу, чтобы просить прощения у обиженной мною соседки, но моя гримаса, судя по всему, была истолкована совершенно превратно. Эдит плотно прикрыла входную дверь, решительно сверкнула глазами и, с треском разорвав на себе блузку, взволнованно пролепетала трагическим шепотом:

— Я готов сотрудничать это дело. Убивать нет — я буду помогать ты! Бери я!

Ну что тут было делать? В первый момент я хотел было извиниться и обратить все в шутку, но… знаете, я ведь так долго был без женщины…

В дверь деликатно постучали. Эдит напрягла бедра, встревоженно заерзала подо мной и повернула голову к двери. Проигнорировав неожиданно возникшую помеху, я поднапрягся и в пять ритмичных толчков завершил процесс, безо всякого стеснения заорав от избытка чувств — пусть послушают. Моя подружка, недовольно пробурчав что-то по-французски, вывернулась из-под меня и пошла к двери, на ходу набрасывая халат. Тут вам не здесь, когда при таких забавах мужик за все в ответе: эмансипация, понимаешь! Барахтались мы в номере Эдит — она хозяйка, значит, ей и отвечать на дурные вопросы непрошеных визитеров.

— Извините, мадам Ловаль… вы одна? — послышался из прихожей воркующий голос Эля Бичкаева — замзава гостиницы по безопасности, ведающего всеми импортными постояльцами.