Кровник (пенталогия)

Полюбовавшись минут пять работой Петьки и его приятелей, я почувствовал себя в гостиной лишним и вышел на кухню, плотно притворив за собой дверь.

Нельзя сказать, чтобы мне понравилось сие мероприятие, но особых разочарований по этому поводу я не испытывал. Не можешь крутиться, не берись, живи себе как все, на одну зарплату, и рэкету будет абсолютно на тебя наплевать. Примерно так я рассуждал, начав варить себе кофе по-турецки в медной плошке.

В квартире была прекрасная звукоизоляция: несмотря на то, что двери, ведущие из кухни и гостиной в прихожую, наполовину состояли из рифленого стекла, до меня с места событий долетали лишь весьма приглушенные отдельные слова. А между тем в гостиной было довольно шумно.

Мой кофе уже почти дошел до кондиции, и я блаженно щурился в предвкушении образования добротной коричневой пенки, как вдруг из гостиной отчетливо донесся душераздирающий крик.

В различных ситуациях человек может кричать по-разному: кричат от боли, от испуга, от радости, от горя — если вникать в это дело, можно со временем легко научиться точно различать крик любого оттенка.

Так, как сейчас в гостиной, кричат дети, когда их убивают. Даже на войне это случается крайне редко, и дай вам Бог никогда такого не слышать…

Ворвавшись в комнату, я увидел, что здесь имеет место самый натуральный беспредел. Нотариус с чрезмерно усталым видом сидел возле связанного Козлова и потряхивал бланком договора. На ковре, у дивана, двое подручных Петьки Дрозда возились с полуобнаженной супругой клиента, халат, трусы и лифчик которой были разорваны в клочья, а рот залеплен солидным куском пластыря: в то время, как один «бык» со спущенными до колен трусами начал пристраиваться у хозяйки между ног, второй уже лениво застегивал ширинку своих штанов и с любопытством косился на Дрозда. Могучий Петька, припечатав к стене худенькое тельце дочери клиента, держал ее на весу, ухватив коленки мощными волосатыми ручищами. И с видимым усилием, ритмичными толчками засаживал в нее свой огромный член. По спущенным брючинам Дрозда струилась кровь, образуя на ковре алую лужицу. Девочка не подавала признаков жизни: голова ее, как у тряпичной куклы, моталась из стороны в сторону при каждом толчке.

— Подписывай!!! Подписывай!!! Подписывай!!! — стиснув зубы, рычал Дрозд, все более входя в раж.

Козлов не отвечал: он пребывал в коматозном состоянии и, похоже, совершенно ничего не соображал.

Я наблюдал за происходящим буквально три секунды. Затем в моем сознании что-то щелкнуло: автоматически включилась аналитическая система боевой машины по прозвищу «Сыч». Мгновенно просчитав ситуацию — как в боевом режиме — система выдала однозначный вердикт: делать такие вещи может только ВРАГ.