Кровник (пенталогия)

"

"— Раз, два, три… — начал монотонно считать ложки баландер и вдруг, без перехода, будто полдня тренировался, заорал противным голосом:

— Во бля! Гля, че утворили, дебилы! Черенок у ложки откусили, сволочи!!! Ой-ееооо…

Мгновенно поднялся всеобщий гвалт: корпусной, засунув рожу в кормушечный проем, настойчиво интересовался, куда это мы задевали черенок, и недвусмысленно намекал на грядущие репрессии для всей камеры, если черенок не будет возвращен; сокамерники яростно отпирались, стуча себя кулаками в грудь, бросаясь на пол и приводя в качестве аргументов самые страшные клятвы, а голосистый баландер комментировал весь этот балаган, стараясь переорать обитателей камеры, и посвящал в подробности происходящего остальных заключенных психотделения.

Немного послушав этот сыр-бор, Серега Смирнов решил вмешаться.

— Ша, чмыри! Ша, я сказал! — рявкнул он раскатистым басом. — Кто взял черенок — верните, а то найдем, всех подряд отпидерасим!

Надо признаться, что это была дежурная смирновская угроза — в ходе конфликтов с сокамерниками он частенько обещал произвести их в петухи, однако дальше угроз дело не доходило. Тем не менее то ли в силу своей испорченности, то ли из-за чрезвычайной убедительности смирновского облика сокамерники к подобным угрозам относились весьма серьезно и никто ни разу не усомнился, что Смирнов на пару со мной может осуществить сие безобразное деяние — если приспичит. Этот конфликт также не был исключением — обитатели камеры для сотрудников на пару секунд притихли, опасливо косясь на Серегу — только баландер в коридоре продолжал возбуждать население психотделения истошными криками.

— А вдруг это Григорий взял? — глубокомысленно заметил Адвокат. — Ему до фени, а всей камере страдать!

Григорий моментом попер в отмаз, остальные начали высказывать свои предположения по этому поводу — гвалт возобновился.

— Ша, чмыри! Ша! — опять заорал Смирнов, тяжко подпрыгивая на своей шконке и стуча по дужке кулачищами. — У кого найдем черенок, отметелим как последнего чухана!

Опять пауза — три секунды. Воспользовавшись затишьем, я красноречиво замычал и, приподнявшись на локте, со страдальческой гримасой на лице застонал:

— Оооо, Серый… Это я, я… Я проглотил чеере-ено-о-ок… Умереть хочу-у-ууу… Жить невмоготу-у-у-уу… — и рухнул обратно, скукожившись в три погибели.

Что тут началось!

— А-а-а-а-а! — заверещал пидер Григорий фальцетом. — Вот оно! Оно! Как в 54-м году! А-а-а-а! Давай — зайди, зайди! — Это адресовалось попкарю. — Зайди, а он по башке тебя жахнет, переоденется и свалит отседа! Давай, давай…

— Доктора позови, начальник! — орал Смирнов, нешуточно стуча кулаком по кроватной дужке. — Доктора! Кореш умирает!

— Пидер! — завизжал баландер, перекрикивая всех подряд.