Кровник (пенталогия)

Из-под нижней шконки[19] струился голубоватый дымок, который безуспешно пыталась разогнать торчавшая оттуда же худосочная длань с заскорузлыми перстами.

— Я вот щас спущусь и тебе этот чинарик в очко вставлю, — пообещал я и лениво поерзал задом, угрожающе заскрипев пружинами. Дымок исчез — из-под шконки возникла всклокоченная башка Адвоката, который, с испугом посмотрев на меня, пролепетал:

— Да я ж только две затяжечки, Сыч! До прогулки три часа — ну невтерпеж!

— Вот чмырюга, а! Еще один такой прецедент — будем пидерасить! — включился в воспитательный процесс мой кореш — Серега Смирнов, здоровенный омоновец из Новосибирска, доселе мирно дремавший на верхней шконке по соседству. — Пояснили же человечьим языком — курить только на прогулке! Че непонятно, а?!

Семь пар ненавидящих глаз уставились на нас снизу. Если бы сила взгляда каким-то чудесным образом могла материализоваться, мы с Серым давно бы уже разложились. Но чудеса случаются крайне редко (особенно в СИЗО), а потому мы довольно комфортабельно валялись себе на тощих матрацах, наплевав на нереализованную энергию ненависти сокамерников.

— У-У-УУ чуханы — ебла позавалите! — лениво посоветовал Смирнов. — Не хуя таращиться — мы вам, бля, не кабаре-дуэт «Академия»!

Сокамерники безропотно притихли, не рискуя более тревожить послеобеденный отдых паханов.

— Присматривай получше, — бросил мне Смирнов и, отвернувшись к стене, опять погрузился в царство Морфея. Я посмотрел на часы (хорошо, что пластмассовые, а то бы отняли!) — до конца смены осталось сорок две минуты. Потом Серегина очередь караулить, а я смогу поспать. Сутки разбиты на четырехчасовые отрезки: четыре часа Смирнов отдыхает, а я бодрствую, затем наоборот. Если мы заснем вместе, нас моментально удавят сокамерники — и совсем небеспричинно…

Я опять потянулся и тяжко вздохнул. Зря доктор меня пожалел. Сидел бы сейчас в нормальной камере для сотрудников этажом выше — судя по слухам, там с лимитом все в ажуре — на каждого по шконке и хавки дают поболее. Любой сизошник знает, что при неблагоприятном стечении обстоятельств его толстая задница может моментально перекочевать из коридора на шконку, и поэтому сочувствует бывшим коллегам. А мы — психи (даром что к правоохранительным органам относимся), на сочувствие рассчитывать не имеем права.

— Скажи спасибо, дебил, что вас тут вообще отдельно держат, — огрызнулся корпусной, водворяя меня в камеру, когда я возмутился было, что народу тут более чем положено. — А то засуну в общую — махом отпидерасят! — И ловко протянул дубинкой по спине, отчего я стремительно влетел в свое новообретенное пристанище, отдавив кучке старожилов три ноги и ладонь.