Кровник (пенталогия)

Почему эти солдаты шастают как оборванцы, стреляют у проезжающих мимо чеченцев сигареты, спят на земле и периодически падают в голодные обмороки? Вы спросите об этом тех, кто строит себе дачи за миллионы баксов, получая при этом в месяц положенные два «лимона» деревянных. Я, например (был грех), четырежды положенную и постоянно откладываемую замену «комков» для своих пацанов выбивал у нашего начвеща с применением грубой физической силы и клятвы на боевом оружии в том, что застрелю его как последнюю собаку. Но это так, деталь. Одна из многих неурядиц военного бытия…

И еще очень многое поведал нам с Тэдом славный парень Шапи Исмаев, бывший преподаватель грозненского автодорожного техникума, а ныне — хозяин доходной автомастерской, циник и большой знаток как политической жизни страны, так и психологии мирного ичкерского люда.

Тэд пребывал в некоторой растерянности. Рушились его установки на необходимость освещать быт и нравы чеченского народа применительно к европейским, цивилизованным критериям. Циник Шапи надломил что-то в мировоззрении британца, которое я ранее очень неуклюже, но весьма настойчиво пытался расшатать своими малоэффективными потугами.

После того, как Тэд пожаловался на отсутствие блокнотов и кассет, он погасил свою аккумуляторную лампу и еще с полчаса возился под одеялом, ворочаясь и вздыхая, а затем не вытерпел и спросил:

— Ты не спишь. Боб?

Я к тому моменту успел уже изрядно задремать, а потому несколько раздраженно отреагировал на внезапное обращение коллеги.

— Ну че тебе надо, деятель? — пробормотал я по-русски и повернулся к Тэду. — Опять мировые проблемы?

— Слушай, Боб, если взять за основу рассказы Шапи и его друзей, получается, что кругом одни подонки. Так? — неожиданно огорошил меня британец.

— Получается, получается, — сонно проворчал я и перевернулся на другой бок. — Сволочь на сволочи сидит и сволочью погоняет. Короче — страна с режимом наибольшего благоприятствия для сволочей… Спи давай — завтра чуть свет в путь…

ГЛАВА 13

За непродолжительный срок пребывания на чеченской земле я сотворил немало деяний, за которые многие обитатели Ичкерии с удовольствием погладили бы меня по голове. При одном условии: чтобы эта голова торчала бы на колу где-нибудь на территории одной из многочисленных баз ичкерских «непримиримых».

Я самонадеянный олух, осел, дегенерат и еще что-то в том же духе: расслабился и глубокомысленно сделал вывод, что меня здесь никто не узнает, потому что, дескать, сменил имидж, залез под хорошую «крышу» и вообще…

Доктор Али, упокой, Аллах, его грешную душу, меня узнал практически с ходу, хотя видел до этого всего один раз, и в тот раз я не сделал ему ничего плохого, напротив, вручил заблудшего психа.