Лестница Пенроуза (СИ)

– Я читал, – с достоинством ответил Артур, задирая юбку Имсу на бедра, уже не стесняясь, его движения потеряли плавность. – У тебя, кстати, тоже первый раз.

Тут Имс опомнился, даже слегка испугался и стал вырываться опять – почти всерьез.

– Спокойно, тише-тише-тише, – начал уговаривать Артур. – Я обещаю, больно не будет… ну что ты…

– Да? – с сомнением спросил Имс.

И тут его накрыло – от абсурдной невозможности происходящего, от нервов и – если честно – от страха тоже. Имс прикусил себе даже ладонь, чтобы не заржать в голос от нервов, помнилось, что отчего-то надо вести себя тихо и не шуметь.

– Что? – спросил Артур. Глаза совсем потемнели, останавливаться он не собирался. – Не дергайся, я осторожно…

– Да вот напоминает мне что-то этот разговор, – хмыкнул Имс, окончательно отдавая себя в распоряжение Артура.

У Артура был такой вид, что у Имса сладко заныло все тело. У Артура были совсем шальные глаза, у Артура были сосредоточенно сдвинутые брови с морщинкой посередине, у Артура от поцелуев распухли и влажно блестели губы. У Артура на лице были написаны такая решительность и такое вожделение, что Имс подумал: ну как можно отказать, когда он вот такой? Да и о каких отказах может вообще идти речь? Он в такой же степени принадлежит Артуру, как и Артур ему. С потрохами. А это значит, что Артур имеет право делать с ним все, что захочет. И это правильно, это справедливо. Это то, что нужно им обоим. И вот сейчас, именно в эту секунду, хотелось Артура пустить в себя, чтобы он уже сделал хоть что-то с сумасшедшим вихрем у Имса в животе.

– Гребаные девственники, – сказал Имс и опять откинулся назад, разрешая. – Давай, трахай. Может, будет забавно…

Артур отвечать не стал, просто сунул пальцы глубже. Имс завертел бедрами, чтобы ближе, чтобы Артуру было удобнее…

Артур смотрел ему в лицо этими своими залитыми чернотой глазами, делал рукой что-то такое, что Имсу скручивало мозг и нервы, внутри все выворачивало. Он раскинул ноги в стороны, мышцы от коленок до паха натянулись как струны, ныли, и хотелось раздвинуть их еще шире-шире-шире.

– Охуеть можно, – сказал Артур, переводя взгляд от лица Имса ниже.

Имс смутился. Был бы он в этот момент в своем теле, с членом и яйцами на соответствующем месте, он бы не растерялся, сказал бы что-то пошлое и веселое, подходящее к случаю. Но сейчас он был сам не свой от ласк, от слов, а еще больше от взгляда, которым смотрел на него Артур. Было жарко, стыдно, сладко, и крыша слетела окончательно. Имс сжал зубы, опасаясь начать стонать в голос, и подался вперед.

Был уж у Артура это действительно первый раз или нет, но получалось у него обалденно.