Человек из Пекла. Книга 3

Пекло его почему-то манило, привлекало своей неизведанностью, множеством тайн и загадок, скрываемых сотнями и сотнями тысяч развитых тварей, тысячами километров бесконечного города, миллионами погибающих ужасной смертью людей…

Тишину, образовавшуюся после этих слов можно было резать кусками, упаковывать в коробки и продавать по горошине за килограмм в каком-нибудь крупном и шумном стабе.

Дима оглядел застывших товарищей, одна Анжелика так и продолжала начищать детали и так идеально чистого, разобранного пистолета. Эти истории и даже видео она слышала и смотрела не один раз и охренение уже сошло, но всегда снова слушала с интересом.

— То есть… он и за Чернотой этой был? — спросила вдруг обычно молчавшая Лекса.

Медоед кивнул, бросил несколько кубиков рафинада и начал болтать в чашке ложкой.

— И как он по Черноте прошёл-то? Что-то ты, Медоед, гонишь. Просто так по ней ходить невозможно. Или у него Дар?

— Да не надо никаких Даров. Даже я сам могу там пройти при желании и вы тоже сможете. Тут всё дело в привычке. Это как закалка организма. Рано или поздно привыкаешь и тебя всё меньше штормит и колбасит.

— Это ж сколько так закаляться надо? — со скепсисом спросил Кумар, пыхнув дымом из всех отверстий в голове.

— У меня пара месяцев ушло. Но это при каждодневных тренировках, — спокойно ответил Медоед. Лекса поперхнулась, Кумар тоже закашлялся, а у Бесогона лицо вытянулось. Медоед снова оглядел напарников и произнёс:

— Там в Пекле, у нас есть… скажем так, место, где можно спокойно жить и не опасаться ни тварей, ни даже Орды. Маленький клочок леса посреди города, река недалеко, что в Пекле редкость. А в нём, в лесу этом, как на заказ, полоса Черноты и изогнута подковой, шириной метров сто и с очень узким коридором с одной стороны. Внутри совсем-совсем небольшой кластер. Раз в семь лет, примерно, грузится. И на этом кластере стоит охотничий домик. Приличный такой, не егерская избушка-землянка. Вот там, на том пятне я и тренировался, скажем так. Отец меня верёвкой привязывал и я туда шагал, потом падал, а он меня вытаскивал. Со временем падать я перестал. Если не останавливаться, то стеклом не станешь и всё, что при тебе тоже. Во всяком случае быстро не станет. Почему так, не знаю. Электроника вся, понятное дело, дохнет, но оружие работать не перестанет, — он сделал паузу, промочив горло. Лекса смотрела на него, как на придурка или торчка, описывающего свои глюки.

— За край с отцом я не ходил. Он же говорит, что за Чернотой ещё полоса, неширокая, с десяток километров буквально. Степь какая-то или полупустыня, трава сухая, деревца редкие, ничего интересного и ни одной живой души, кроме насекомых. Кластеры на этой полосе волной один за другим, как падающие доминошки, грузятся. Он на Черноте пережидал.