Человек из Пекла. Книга 3

И самый дрянной, на который подсаживаешься с первой дозы, грязная, серо-чёрная муть лишь с намёком на цвет, так же расфасованный по ампулам в уже чёрных коробках. Тоже пятьдесят штук. И одна коробка была вскрыта, не хватало нескольких ампул. Ширялся, получается, Рага с кем-то из приближённых дерьмом этим. Одной ампулы доз на пять хватало, в одного и убиться можно. Имелись и записи, кому и куда этот товар нужно доставить. И вот тут удивились все. Пунктом назначения значился тот самый стаб, в котором заправляли нацики. Точно говорят, мир тесен. А вот сведений об источнике спека, откуда ублюдки брали товар, к сожалению Бесогона, не нашлось совсем. Хватило, видимо, Раге ума перестраховаться.

Всё, что в этой комнате имелось, кроме чистого спека и записей о покупателях и перекупщиках, сложили в одну большую сумку и сожгли в подвале. Там, кстати, нашли три растерзанных трупа заражённых, вновь поразившись холодной жестокости Медоеда, когда он находился "вне себя". Здесь же в куче валялись и нетронутые перепуганными тварями трупы жертв насильников. Одним из самых неприятных моментов стала находка на первом этаже двух изрубленных в салат тел мужчин, которых изверги привезли с женщинами. Невинные жертвы безумия Медоеда. Хотя, безумия ли? Анжелика так не считала.

Обо всём произошедшем, чему стали свидетелями товарищи, старались не разговаривать, обходя эту тему, ставшую запретной. А сами воспоминания о тех часах жестоких издевательств над людьми ради забавы и наживы, каждый старался запрятать как можно глубже в сознании. И ещё много времени потребуется, чтобы эти страшные картины выветрились из памяти.

На второй день всем стало полегче, Кумар почти оклемался от побоев, Бесогон с Анжеликой так и вовсе полностью восстановились, им досталось меньше всего. Лекса хромала, опираясь на самодельный костыль, каждый раз проклиная "сраного овце…ба" Рагу, когда бедро простреливало острой болью. Но на поправку шла быстро, живчик, отдых и обильное питание, вот уж в чём себе никто не отказывал, делали своё благое дело.

Единственный, кто был абсолютно счастлив, так это обезьян Абу. И он всячески старался это передать остальным, искренне не понимая, почему его новые братья и сёстры такие хмурые и раздражённые. К частому и весёлому чириканию зверька все привыкли быстро и даже сами того не замечая иногда разговаривали с ним. Больше всего, конечно, "общалась" с обезьяном Анжелика. Эмпатия это вполне позволяла.

Так же, Абу часто забирался на грудь лежащего до сих пор без чувств Медоеда и некоторое время всматривался в его лицо, будто убеждался, что состояние так и не улучшилось. С этим, к слову, тоже было не всё ясно. Парень находился словно в коме. На внешние раздражители совершенно не реагировал.