Человек из Пекла. Книга 3

Почему при их виде где-то в глубине собственного существа что-то рвётся наружу, в ровное течение рационального, пытаясь внести хаос и беспорядок?

Почему сердце этого примитивного тела начало стучать иначе? Что рвётся изнутри на этот зов? Что так мешает восстановить порядок?

Это новое-старое ушло так же неожиданно, как и появилось, оставив после себя расходящиеся, словно в воду бросили камень, волны. И ещё появилась печаль, которой не место здесь, вообще никаких чувств не должно быть, это лишнее, нерациональное. Затем опять послышался тот тёплый и знакомый зов, он умолял, просил, заклинал… и снова яркими сполохами возникли образы. Лица, места, ощущения, чувства. Ровное течение упорядоченного в сознании вдруг начало ритмично искажаться, трескаться, словно что-то остервенело билось, желая вырваться наружу! И это что-то тоже было частью его существа. Почему же они порознь? Почему не собраны воедино?

Кто она? Из сонма образов и лиц сознание вдруг вырвало одно, приблизило к внутреннему взору.

И в этот же момент, то, что рвалось, пробило, наконец, стену абсолютного равнодушия и рациональности холодного над-разума, вынесло его, Диму-Медоеда на поверхность.

Что-то рвануло слуховую раковину этого примитивного тела. Как же оно..? Ухо, точно. Больно! Удивительное ощущение. Ещё раз и ещё, снова! Собственный взгляд почему-то переставал быть кристально чётким, из спектра восприятия уходили некоторые значения, восприятие "блёкло", становилось примитивнее. Перед лицом вдруг завис в воздухе живой, верещащий и размахивающий лапками комочек шерсти и он "уговаривал" не убивать своих же братьев и сестёр! Остаться без семьи очень плохо и одиноко!

Тут же вернулись и звуки, вернее, они перестали быть разложенными на составляющие их волны, начали восприниматься в целом, громче и гуще, наполнились "цветом" и эмоциями. Разум снова катил по привычным, ржавым рельсам обычного человеческого восприятия действительности. Истеричное верещание подхваченного Кинетикой обезьяна заставило сфокусировать на зверьке взгляд, Дима снова привыкал смотреть в жутко ограниченном цветовом спектре. Вокруг слышались хрусты, какие-то трески и гул воздуха от нарезающих круги клинков. И ощущалось абсолютное осознание своего второго потока сознания. Сколько же возможностей открылось! Крики пристёгнутых кандалами Бесогона, Лексы, вжавшегося в стену Кумара и стоящей перед ними Анжелики отрезвили окончательно. Ого! Да они ещё и под Куполом! А что, собственно… их же… и тут всё, что происходило в последние минуты тараном врезалось в разум. Стало невыносимо больно во всём теле, словно каждая мышца порвана, каждая косточка повреждена и в трещинах.