Опальная жена. Пекарня на краю севера

Тяжёлый, удушливый микс дорогих духов, перегара, пота и чего-то сладковато-гнилостного висел в воздухе. Иллюзия благородного собрания испарилась без следа, обнажив гнилую, пульсирующую суть.

Тошнота подступила к горлу.

Пользуясь тем, что на меня временно перестали обращать внимание, быстро двинулась к выходу.

Шёлк моего платья отчаянно шуршал вокруг ног, словно предательски крича о моём бегстве, но грохочущая музыка и дикие вопли заглушали все. Я юркнула в полуосвещённый боковой коридор, ведущий к служебным помещениям и, наконец, к выходу. Темнота здесь была густой, успокаивающей. Я ускорила шаг, почти побежала, спотыкаясь о складки собственной юбки.

Коридор тянулся бесконечно, его стены, увешанные тёмными портретами, казалось, сжимались. Меня мутило. И тут… Я ощутила взгляд. Тяжёлый, как свинцовая плита. Это был не тот похотливый, пьяный взгляд гостей приёма. Это было иное – леденящее, нечеловечески сфокусированное внимание.

Я замерла, как подстреленная птица. Медленно, преодолевая парализующий ужас, обернулась.

В глубине коридора, там, где тень была особенно густой, стояла фигура. Высокая, мощная. Свет от далёкой люстры падал косо, оставляя лицо в непроглядной тени. Впрочем, мне не нужно было видеть лицо. Я узнала эту горделивую осанку, разворот плеч…

Виктор!

Глава 33.

Глава 33

Виктор сделал шаг вперёд. И я инстинктивно отпрянула назад, как будто передо мной возник хищник. Каждый нерв требовал бежать прочь. Потому что сейчас Виктор и впрямь походил на зверя.

Его взгляд пылал диковатым, почти первобытным огнём, а уголки губ были искажены чем-то, что лишь с огромной натяжкой можно было назвать улыбкой. Скорее это был оскал – напряжённый, обнажающий зубы.

Когда он вышел из полумрака в полосу света, я, наконец, смогла разглядеть его отчётливее. Да, взгляд был пугающим, но теперь в его глубине явственно читалась глубокая, изматывающая усталость. Тени под глазами, резкие складки у рта… Что же с ним случилось?

Но главный вопрос висел в воздухе: Что он вообще делает здесь, на этом “чинном” приёме?

Приглашённым гостем он быть не мог – его вид кричал об обратном. Черные волосы всклокочены, а отдельные пряди на висках и на затылке слиплись от влаги. Его одежда – дорогой, но теперь явно помятый плащ, тоже был промокшим местами, а на сапогах отчётливо виднелись следы грязи и слякоти. Он буквально источал холод и сырость.

Похоже, Виктор прибыл сейчас, прямо с мороза, как будто примчался из ледяного ада.

– Добрый вечер, – сквозь зубы произнёс он, разрушив застывшую, напряжённую тишину.

– Добрый… – мой собственный голос сорвался на полуслове, превратившись в едва слышный выдох.

Я судорожно сглотнула. В горле стоял ком – густая, вязкая слюна смешалась с горьким привкусом страха и старой обиды.