Опальная жена. Пекарня на краю севера

Ведёшь себя как берсерк, в которого вселился злой дух!

Рыжебородый что-то невнятно буркнул, но рука, обнимавшая талию женщины, лишь крепче прижала её к себе. Астрид легко высвободилась из объятий, после чего сделала шаг ко мне. Её улыбка стала чуть шире. Она плавно опустилась на табурет напротив.

– Прошу прощения за столь… бурный приём, – сказала она. – Меня зовут Астрид Дэйл. А как ваше имя?

Воздух в душной каюте вдруг наполнился кристальной свежестью морского бриза, ворвавшегося сквозь приоткрытую дверь. Ледяной ком страха, сковывавший грудь всё это время, растаял окончательно. Я выпрямила спину и, собрать остатки достоинства, представилась:

– Анна… Анна Артейр.

– Откуда ты знаешь моё имя? – вновь взревел рыжебородый. – В Дала-Эрне мало кто знает, как меня зовут по-настоящему!

– Франс, пожалуйста… – тихо, но властно остановила его Астрид."

"– Я прочитала о “Красном Вороне” и о его капитане в дневнике, – ответила я, стараясь говорить чётко, глядя прямо в спокойные, зимние глаза женщины. – Старого арендатора… Рейвена. Я нашла его в доме, где живу сейчас.

– Рейвен… Рейвен сбежал не заплатив! – мужчина вновь взорвался, как бочка с порохом. – Мы гнали на юг. Гнали как одержимые! – он рванулся к столу, схватил пустую кружку и с размаху швырнул ее в угол.

Оглушительный треск, звон осколков – кружка рассыпалась вдребезги.

– Мачты трещали, паруса рвались в клочья! Потому что этот… Рейвен… клялся и божился, что специи ему нужны как воздух, что заплатит вдвойне за скорость! А что мы видим?! – мужчина развёл руками, обращаясь то к Астрид, то ко мне, то к пустоте, полный невыносимого возмущения. – Пустой дом!

Астрид не пошевельнулась. Только светлая бровь чуть дрогнула в такт звону осколков. Ее взгляд оставался спокойным, почти снисходительным. Она… да и я тоже понимали: взволнованному Франсу нужно было выговориться, выпустить кипящую в нём ярость.

– К морскому дьяволу всё это… – сдавленно выдохнул Лашон и рухнул на табурет, будто подкошенный.

В каюте повисла тягучая, звенящая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым, хриплым дыханием и тихим шелестом волн за бортом.

– Не хорони надежды раньше срока, Франс, – Астрид положила ладонь на его мощное предплечье.

– Я… обещал тебе лучшую жизнь… – прошептал он едва слышно. – Когда ты пошла против семьи… когда уплыла со мной… – голос оборвался.

Лашон поднял голову. Его взгляд скрестился с моим – и замер. Он точно увидел меня впервые жизни. В его глазах читалось нечто совершенно новое. Ни гнев, ни подозрение, а… смущение. Похоже, мужчина осознал, что выболтал слишком много перед совершенно незнакомым человеком.