Опальная жена. Пекарня на краю севера

Нет! Я выслежу её, даже если придётся перевернуть каждый камень!

Это желание прожигало меня насквозь, пульсировало в висках, затмевало разум. Слепое, яростное, неукротимое упрямство гнало меня вперёд! Я должен найти её. Должен схватить за плечи, заглянуть в глаза и… Что? Упасть на колени, вымаливая прощение? Ха! Не так быстро! Пусть сначала объяснит, как ей удалось оседлать моего жеребца!

Я отхлебнул эля. Веселье посетителей гостиницы казалось мне далёким и чужим. Они смеялись, спорили, делились последними городскими сплетнями, а я… я чувствовал себя отрезанным от всего этого невидимой стеной.

– Ещё эля, господин? – прервала мои размышления подошедшая служанка.

Я отрицательно покачал головой:

– Скорее воды. И нет ли для меня каких-то писем?

Я написал Глену, что задержусь, но ответа пока не получил. Интересно, ему что-то удалось выяснить?"

"Служанка поджала тонкие губы, устремив взгляд куда-то за пределы комнаты. Морщинка пробежала между её бровей, а затем лицо внезапно просветлело.

– Да, господин! Совершенно вылетело из головы, – всплеснула она руками. – С рассветом приезжал гонец, весь в пыли дорожной, спешил очень.

Она торопливо направилась к прилавку, быстрыми шагами преодолев расстояние до стойки. Спустя мгновение девушка вернулась, держа в руках плотный конверт, запечатанный сургучом.

– Вот, господин, для вас, – произнесла она с лёгким поклоном, протягивая письмо.

Раскрыв конверт, я сразу узнал почерк Глена – ровные строчки, ни одного лишнего завитка, ни единого дрожания руки. Как и сам отправитель: строго, чётко, без излишеств.

Вестей было немного, но одна деталь заставила меня нахмуриться. Глен сообщал, что тело конюха предали огню – дескать, бедолага и так натерпелся, а потому закапывать его в холодную землю сочли неуместным.

“Сожгли…” – процедил я сквозь стиснутые зубы. “Огонь – для драконов и героев, а для таких ничтожеств, как Лудде, есть выгребная яма с червями и падалью!”

Я отложил письмо Глена и потянулся за конвертом, чтобы бросить его в очаг, но заметил, что внутри что-то ещё осталось. Запустив пальцы, извлёк второй конверт – небольшой, но явно дорогой. Тяжёлая кремовая бумага, оттиснутая королевская печать, сусальное золото, искусно нанесённое по краям….

Вскрыв его, я развернул пергамент и пробежался глазами по строкам официального письма.

""… в силу прошения Нашей королевской милости рассмотрено ходатайство графа Августа Вейра о передаче наследственного титула… Повелеваем: удовлетворить прошение с соблюдением всех обрядов Древнего Права… Титул графа, со всеми привилегиями и обязательствами перед Короной, передать Виктору Артейру, мужу дочери просителя…”

Я перечитал документ дважды, затем отложил его в сторону и хмыкнул.