Книга 4. За семью печатями

Надо сказать, что та женщина, а муж у неё оказался полковником, тоже участвовала в спасении моего родителя. Она вместе с мужем носила ему передачи, нашла хорошего адвоката. Но до суда дело всё-таки дошло. На суде на вопрос, как такое могло произойти, что он никого не ударил, а травмы оказались серьёзными, мой папа пожал плечами и ответил, что он так отделал цыган не специально. Всё это случайность. Что хватка у него такая. От природы. И чтобы доказать им сказанное, попросил у присутствующих пару пятикопеечных или каких-нибудь других монет. Когда монеты ему нашли, он на глазах у председателя суда, судей и присутствующих двумя пальцами надел их в виде колпачков на большой палец. Как будто они были сделаны из фольги. Вот так! – с этими словами Добран Глебыч сложил на глазах у всех двумя пальцами мельхиоровую чайную ложку.

– Без демонстрации было нельзя? – улыбнулась его жена.

– Ты лучше расскажи парню про иную мужскую силу. Она ему поважнее.

– Про другую силу мы расскажем ему втроём, когда приедет Валентина. Ждать осталось недолго, – невозмутимо сказал своей жене Добран Глебыч. – А с ложкой ничего не произошло, видишь, она опять какая была, – положил он перед собой выправленную чайную ложечку.

– А что с твоим отцом произошло потом? – спросил я старейшину.

– Что с ним могло произойти? Суд ему поверил. Отпустили, но три месяца под следствием он все-таки отсидел.

– У меня вопрос к тебе, Добран Глебыч! Я когда-то читал рассказ одного генерала, который в журнале «Советский воин» описывал, как десять архангельских ополченцев в рукопашной одними ножами освободили от немцев остров…

– И пистолетами ТЕ, – засмеялся старейшина. – У них ещё были и пистолеты. Иначе бы их немцы как куропаток. Мы этот случай знаем. Вот её дядька участвовал в этом деле, брат матери, – кивнул головой в сторону своей жены Ярославы старейшина.

– Мир тесен! – улыбнулся я, вставая.

– Тесен, – согласился со мной Добран Глебыч.

Поднявшись из-за стола, мы направились со старейшиной в его библиотеку. Мне хотелось ещё раз взглянуть на петрографическую веду Архея. Захватило непреодолимое желание разобраться, как она расшифровывается, и понять, почему её петроглифы были истолкованы именно так, как мне поведал помор.

Когда я углубился в изучение рисунчатого послания из бездны времени, Добран Глебыч, оторвавшись от какой-то своей книги,спросил:

– Как у тебя с сухожилиями? Они ещё не болят?

– Похоже, начинают, – отозвался я. – Но пока ничего страшного. Такая боль даже приятна.

– Хорошо, если так обойдётся, – вздохнул мой тренер. – Мы немного перебрали.

– Ты обещал мне объяснить участие мозга в накоплении силы.