Книга 4. За семью печатями

Я сделал всё, что велел старейшина, и до меня дошло, что кисть моей руки оказалась в оригинальном тренажере.

– Теперь попробуй сжать руку в кулак! – улыбнулся мезенский тренер.

– Но такое не под силу никому! – удивился я.

– Под силу, под силу! Я могу согнуть всю эту чахлую конструкцию, просто не хочу. Берегу как память. Давай-ка попробуй ты.

Я изо всех сил напряг кисть. Стальной обруч даже не дрогнул.

– Тебе эти тренажеры как раз, – констатировал мои потуги Добран Глебыч. Давай-ка поработай с кистями. Пока ты будешь заниматься, я немного разомнусь правилом. Понимаешь, тело требует!

– Ещё как понимаю! – усмехнулся я, вспомнив свои тренировки в спортивных залах.

Когда я закончил знакомиться со всеми тренажерами, предназначенными для укрепления связок, Добран Глебыч уже закончил с тренировкой и помогал своим красавицам ставить на место мешки и импровизированные цементные гантели.

– Ну как? – изучающе взглянул он на меня. – Как себя чувствуешь?

– Нормально! – отозвался я. – Ты же сам сказал, что боли начнутся у меня только ночью.

– Тогда пойдём ужинать! Срок подошёл, ты наверняка сильно проголодался?

– Есть немного! – согласился я со словами своего тренера.

– Особенно после нашей интенсивной тренировки.

– Видишь, как быстро прошёл день за разговорами и здесь, в нашем зале? – подошла улыбающаяся Ярослава. – Ну-ка, девчонки, живее накрывайте на стол! – повернулась мать к своим дочерям, закончившим с уборкой. – К тому времени, как мы умоемся, чтобы всё на столе стояло!

– В одну секунду! – отозвались хором смеющиеся счастливые девушки.

Интересно было со стороны наблюдать за этой непонятной и странной семьёй поморов.

«Неужели все потомки чуди белоглазой такие же? – думал я, направляясь в столовую. Все они объединены мощнейшим полем любви. Настолько сильным, что я его ощущаю почти физически. Каждый член семьи буквально купается в этом поле. Не вещи и не деньги, а оно, это поле, делает этих людей счастливыми. Передо мной особый полевой организм, в нём, казалось бы, все люди разные, но по своей природе они воистину едины! Каждый человек излучает свет какого-то непостижимого знания и гигантский поток любви. Я начинал ощущать, что их поле превращает меня из закрытого и несколько замкнутого человека в такого же, как и они. Во мне рождалось какое-то неведомое доселе чувство. Чувство иной, незнакомой мне любви, направленной не только на моего друга Добрана Глебыча, его жену и двух милых девушек, но и на весь окружающий меня мир. Я по-другому начинаю смотреть на людей, на природу, даже на знакомые мне вещи. Здесь никто ни на кого не обижается, и не потому, что окружающие ставят своё «я» выше обид, а потому, что все недомолвки и недопонимания гаснут в поле великой любви людей друг к другу.